Зауралье – это седовласый старец: суровый, но добрый

З

Олена Уутай не может не покорять зрителей своей манерой исполнения и мощнейшей энергетикой. Особенно когда слушаешь ее на открытой сценической площадке. Магические звуки хомуса, горловое пение, потрясающая имитация звуков природы, бешеный ритм — воображение рисует образ сильной, умудренной жизнью шаманки, чему способствует и роскошный сценический костюм, национальные, выполненные из серебра украшения-обереги от дурного глаза. Вся мощь Якутии слилась в ее образе: холодная и прекрасная, чистая и яростная, нежная и загадочная.

И в жизни Олена не теряет своей яркости и самобытности: красивая, хрупкая, с замечательным чувством юмора девушка. Свободно говорящая на нескольких языках, прекрасно играющая не только на хомусе, но и на классическом фортепиано.  Легкая и свободная в общении.

«Когда я родилась, папа дал мне имя Ольга в честь своей мамы, то есть моей бабушки. Но 10 лет назад мне захотелось сменить имя на Олену. Именно так звали мою прабабушку по линии мамы.

Почему? Однажды нумеролог по дате рождения разложил мое имя. И оказалось, что Ольга — очень сильная, склонная к смене настроения, выходит быстро из равновесия, гиперэмоциональная, впадает в депрессию. А имя Олена – уравновешенная, творческая, семейная. А зачем мне быть сильной? Я ведь женщина, и мне надо быть слабой. И вы знаете, после этого в моей жизни много что изменилось, причем в лучшую сторону. Я стала чувствовать мир по-другому, меня потянуло более в глубокие, философские вещи. О смене имени я сильно не афишировала, поэтому меня до сих пор представляют Ольгой.

Сценический псевдоним я выбрала Уутай — от якутского уу – это вода, таай — догадайся, угадай и ай — сотворить, творить. Можно сказать, что я тайна, сотворенная водой».

— Олена, начнем с традиционного вопроса: как начинался твой путь к славе?

— Началось с детства, с шести или семи лет. Когда еще по республиканскому радио передавали программу о животных (тогда радиоточка была у всех в квартирах) и мама говорит: «Слушай, как животные разговаривают». Отвечаю: «Ну и что? Это очень просто!». И я начала повторять за морскими котиками, потом — за чайками. Мама почувствовала, что у меня есть дар копировать звуки природы. Она намотала на ус, но мы об этом до поры до времени забыли.

В 1994 году мама, услышав объявление по радио о том, что начинается набор в Высшую школу музыки, решила повести меня на прослушивание. Вы знаете, меня сразу с руками и ногами взяли, сказали, что у ребенка есть чувство ритма, слуха, и определили в класс фортепиано, потому что у меня хороший «аппарат», то есть мои руки.

В Высшей школе музыки якутской культуре меня учили три человека: учительница по национальной художественной культуре Евдокия Михайловна, знаниям по якутскому языку я обязана Василию Давидовичу, а Альбине Дегтяревой за то, что она познакомила с хомусом — они привили мне любовь к якутской культуре и сделали меня, славянку, —  саха.

Когда я выросла, начала изучать шаманизм, древние корни северной культуры. Оказалось, что что-то меня повело в эту сторону.  Моя манера исполнения: соединение игры на варгане (хомусе) со звуками природы —  это очень древние шаманские традиции.  Повторяются не все звуки животных, а только священных: ворон, сова, чайки, белые журавли, лошади, волки. Они у меня получались замечательно и, главное,  мне хотелось делать тотемных животных. Мама говорит, ну и не мудрено! В роду были и знахарки, и целительницы, а у тебя, видимо, через музыку идет шаманство.

— После того, как ты углубилась в историю и традиции шаманизма, что-то изменилась в твоем восприятии жизни?

— Очень сильно. Раньше я была очень тревожным, мнительным, неуверенным в себе человеком. Синдром отличницы мне не давал жить. Я была в рамках и не принимала свою природу,  не позволяла себе быть не такой, какой ждут от меня люди, а собой. Но когда ты соединяешься с природой, даже через такой простой способ, как подражание ее звукам и игре на варгане, ты начинаешь любить себя. И с приходом любви к себе такой, какой ты есть от природы, у тебя открываются новые дороги, куда-то исчезает страхи, улучшается здоровье. Ты начинаешь спокойно ко всему относиться. То есть, когда ты в природе и природа в тебе, ты очень сильная. Тебя ничего не сломает.  Чтобы ни происходило, ты воспринимаешь это естественно. Мы же не обижаемся на гром, на грозу, мы воспринимаем это естественно. И также когда в твоей жизни что-то случается, а ты настолько силен, настолько в своей природе, что «да – это произошло, но потом будет солнце», это дает мне силу. Я больше ничего не боюсь.

— В результате соединения электронной музыки и варгана у тебя получился совершенно новый музыкальный жанр, или до того были исполнители, работающие в этом направлении?

— В Якутии достаточно музыкантов, пошедших по моим стопам. Но варган и звуки природы с электроникой я совместила первой.  Это было очень давно, лет одиннадцать назад, когда я начала работать с молодым ди-джеем и мы решили попробовать совместить электронную музыку со звуками хомуса. Вначале люди не поняли, при чем тут древний хомус и электроника? Но музыка делает свое дело, молодежь отозвалась, наши дети продолжают работать в этом направлении. Пошла новая мода, новое течение. Сейчас многие молодые исполнители играют в таком жанре.

 Я работаю в разных жанрах. Сегодня был концерт нео-шаманской музыки.  А чаще я выступаю за рубежом именно с аутентичной музыкой, чисто шаманской.  Там нет фонограмм, электроники, такого мощного ритма. Все создается при помощи бубна, разных варганов и горлового пения.  Это еще более мощное погружение.

— Насколько знаю, горловое пение достаточно сложное. И далеко не каждый им владеет — это твой дар от природы или профессионализм?

— Я считаю, что это дар. Потому что у меня очень много учеников, они талантливые, они идут по моему пути, но не каждый может так раскрыться. Тут нужна сила и вера.  Вера не в бога, а в себя. Я не задумываюсь о том, похоже я делаю животных или нет. Это настолько естественно, как бы я просто говорила. Поэтому люди верят мне, потому что я верю себе.

— От тебя исходит мощнейшая энергетика. Мне кажется, убери энергетическую составляющую концерта, и не было бы такого воздействия…

— Возможно.

—  … А ты обратную связь ощущаешь?

 — Конечно. Я больше отдаю и считаю это своей миссией.  Я знаю, что очень много людей приходят на концерты энергетически опустошенные. Далеко не все люди находятся в связи с природой. Они оторвались от нее. Не в плане «пойти погулять в лес», а в плане осознания ее и себя в ней. И моя музыка позволяет им открыть что-то: они начинают плакать, смеяться, танцевать.  И, конечно, это высасывает меня изнутри. Они словно подключаются ко мне и начинают очень жадно пить. Мне не жалко, я отдаю, потому что хомус позволяет восстанавливаться.  Дело не в фонограммах, не в темпе музыки. Я знаю кучу музыкантов, которые играют в таком же темпе, возможно, даже быстрее, но такого эффекта не происходит. У них остается развлечение, шоу. Я больше вкладываю в свое выступление смысла.

—  В зарубежных поездках твои выступления воспринимают иначе?

— Нет.  Все люди равны. Все мы дети одной природы и всех нас объединяет хомус (варган), горловое пение и звуки природы, которые действуют одинаково, неважно — французы, эстонцы, финны, русские, якуты – это так классно! Я путешествую по миру и не вижу разницы между нами.  Давным давно стерлись все границы.  Я нахожу что-то общее: в орнаменте, в мелодике, в ритме, акценте. У нас у всех огромный общий корень, просто сейчас разрослись ветки и листья.  Но всех нас трогает хамус одинаково.

— Варган для тебя не просто инструмент, это что-то более?

— Конечно. Это совсем «непростой музыкальный инструмент». Это шаманский инструмент. Я не говорю, что я шаманка или целительница, но я знаю, что я хороший посредник для этого инструмента. То есть, я по сути никогда не репетирую, беру хомус, прикладываю к губам, а из меня идет поток. Я проводник. Человек играет на музыкальном инструменте, а тут хомус играет на тебе. Варган играет на твоем теле. Я — музыкальный инструмент, а варган — это что-то большее. Он ведет и диктует. В моей коллекции 25 хомусов, из которых пять мои основные, с которыми выступаю.

— То есть, каждое твое выступление отличается?

— Есть точки опоры, но все разное. Невозможно два раза сыграть одинаково: я чувствую так или иначе. Я считываю энергетику со зрителей и понимаю, чего они хотят.  Это опыт, я 27 лет на сцене. Меня ведет энергия людей и варгана.

— А бубен?

— Это настоящий шаманский бубен. От именитого, «племенного» казахского шамана. Мне он его сделал четыре года назад из козьей кожи. Она оптимальна для смены разных климатов и терпит перепады давления, влажности. И он очень громкий. Он прошибает. У меня есть из оленьей шкуры наш якутский. Но он очень капризный. Допустим, сейчас бы он совершенно не звучал из-за влажности. Значит, костер разводить, греть…

— Именно на костре?

— Да. Конечно, можно феном. Но нужно соблюдать обряд. Феном – нет души в процессе.  Мне нужна душа и ритуальность.

— Олена, в каких конкурсах ты принимала участие?

— Их было много. Вехой для меня стал «Британия ищет таланты». Это самое большое, самое дорогое и самое интеллектуальное шоу талантов из подобных. Не просто тупое юмористическое шоу — реально конкурс. Это был мой лучший опыт. Я участвовала в подобных конкурсах в Италии, Германии, где была финалистом. Там другое отношение, не скажу, что они оскорбляют или унижают, нет.  Для них это прикол, шоу фриков. А в Великобритании люди относятся с уважением. Они все изучили, прежде чем делать мне постановку. Не получилось, как в Германии, где организаторы мне везде хохлому налепили розовую и хотели, чтобы я скакала на лошади и пила водку.  Я говорю: я не пью водку и не скачу на лошади! Они: но ты же русская! Ты должна это делать. Там стереотипное мышление.

— У себя на родине ты часто выступаешь?

— Да. Я большую часть жизни провела в Якутске. Только последние два года живу в Москве. Мне так легче и удобней путешествовать, а я очень много путешествую. На родине меня всегда ждут, я там национальная героиня. Домой с удовольствием приезжаю. Вот в июне была, навещала родителей. Они не хотят уезжать из Якутии, я езжу к ним каждые три-четыре месяца обязательно.

—  У вас в Якутии живут удивительные люди с широкой душой и добрым сердцем: открытость, искренность душевных порывов…

— Это правда. Видимо, из-за того, что мы живем в самом суровом и холодном краю, люди компенсируют это своим внутреннем миром. Создавая баланс и гармонию: холодный климат, но горячие сердца. У нас люди гостеприимные, щедрые, добрые, простые.  Домой приезжаешь, и так классно. Я как насосик там: напитываюсь от земли родной и везу это дальше, делюсь со своим зрителем. В европейских странах дальше ушли от природы, чем мы. И они больше нуждаются в моем творчестве, чем моя республика. Мои соотечественники поняли и простили: это твоя миссия — пробуждать людей.

— Первое впечатление о нашем крае?

— Классно. Мы с Игорем Тальковым ехали в машине и, смотря в окно, одновременно заговорили о природе:  чувствуешь место? Какая везде разная сила!

Я всегда ассоциативно мыслю, тут я увидела такого седого старца, с повязкой из бересты на голове, с посохом в руках — это дух Зауральской природы. И здесь он такой. Где-то — это изящная девушка, где-то беременная женщина, может быть, животное, а ваш край – Старец с длинными волосами. Он строгий, но очень справедливый, добрый. И если ты в этот край приходишь с добром, то и он ответит тебе тем же.

Когда мне предложили приехать в Курганскую область, я сразу согласилась, так как никогда не была на Урале, тем более в Зауралье. 

Светлана ЕМЕЛЬЯНОВА. Фото автора.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *