Владимир БОРОДИН: «Я режиссер традиционной театральной ориентации»

В Шадринском драматическом театре 2 и 3 марта состоится премьера нового спектакля «Тетка Чарлея»

    Когда-то очень давно, более 100 лет назад, английский драматург Брандон Томас написал потрясающую комедию «Тетка Чарлея», которая не сходит с афиш театров мира до сего дня.

   История двух влюбленных студентов Джекки Чеснея и Чарли Уэйхема проста и безыскусна. С такой же простотой и ясностью автор «Тетки Чарлея» говорит, что у каждого человека есть свой день, свой час, своя минута, когда решается его судьба. Нужно только не пропустить этот момент! И если не приехала настоящая тетушка из Бразилии, где, как известно всем «много-много диких обезьян», надо ее придумать, создать, сотворить – хотя бы уговорить своего товарища Бабса сыграть эту роль! Надо выиграть время, чтобы не отпугнуть удачу!

   Пусть встреча настоящей тетки и поддельной неизбежна – жизнь сама расставит все по своим местам. Сам воздух этой веселой остроумной пьесы пропитан любовью, запахом весны, молодой силой, азартом, музыкой, и мистификация с переодеванием добавляет в происходящее особый шарм комедийного лукавства. В сетях любви оказываются не только друзья-студенты, но и сам Бабс, и те взрослые, что когда-то давным-давно не сумели вовремя сказать друг другу: «Люблю…».

    Именно любовь, движущая миром, является лейтмотивом нового спектакля в постановке известного российского режиссера Владимира БОРОДИНА, с которым удалось побеседовать накануне премьеры.

— Владимир Григорьевич, расскажите немного о себе, как вы пришли в театр?

— Я бы хотел вначале уточнить – откуда я пришел в театр. Я родился, можно сказать, по соседству, в деревне Урал Мостовского, ныне Варгашинского района вашей области. В Варгашах окончил школу, в Кургане — культпросветучилище, учился на дирижерско-хоровом отделении у дивного Григория Ивановича Иванова-Балина. Когда-то он был хорошо известной личностью — фольклористом, композитором, дирижером, руководил знаменитым Зауральским хором русской народной песни. Я оказался в хороших руках. Но в душе всегда был артистом. Поэтому после окончания нашего «кулька» пришел в театр и сказал, возьмите меня в артисты. Любишь театр, спросили меня – люблю. Ну что ж, берем тебя… монтировщиком. Декорация круглая – катаем, плоская – таскаем. И я год проработал в Курганском драмтеатре рабочим сцены, было это в 59-м…

— Простите, в каком году?

— 1959-м. А родился я, только сидите спокойно, не падайте, в 1939 году.

— Спасибо, что предупредили. Выглядите вы превосходно.

— Стараюсь. Так вот, вскоре театр выехал на гастроли, сначала в Саранск, а потом и в Шадринск. Получается, теперь я в Шадринске второй раз.

    Я все время торчал в кулисах, любовался игрой прекрасных актеров. Один дядя Коля Филиппов чего стоил – в Москве сейчас таких нет!

   Случилось так, что в Саранске надо было «развести параллель», то есть заменить актера, и тогда сказали – а вот парень все время болтается в закулисье, давайте попробуем, а вдруг… И пришел тот день. Была даже не роль, а так – два слова надо было сказать, упасть без чувств и дать себя унести со сцены. И вот тогда один старый артист сказал, ну вот, еще один пропал… Он был прав.

   После этого десять лет мотался по театрам страны, где только не работал — Канск, Котлас… И только когда понял, что все, наигрался досыта, поступил в ГИТИС, на курс великого Бориса Ивановича Равенских. Потом пять лет прекрасной жизни в Москве. Общение с Александром Абдуловым, Володей Винокуром, Леной Яковлевой на параллельных курсах – мы купались в роскоши общения.

   Распределился в Саранск, женился на художнице, чуть не умерли с голоду там, перебрались в Краснодар, оттуда в Астрахань, потом в Ташкент, где прослужили 20 с лишним лет.

— Да уж, покидала вас судьба. Вы работали в театрах главным режиссером, последние годы, как говорится, свободным художник. Когда пришло желание обрести независимость?

— Понимание того, что не стоит тратить силы на выбивание ставок, квартир, на разбирательство всяких ссор и свар, которые нередки в любом театральном коллективе, пришло с годами. А сделать хороший спектакль – это по мне. В Петропавловске-Камчатском 13 спектаклей поставил, 10 спектаклей — в Целинограде, как тогда называлась Астана.

— У вас семейно-творческий тандем. Супруга Ольга Федоровна сразу пришла в театр?

— Нет, она окончила художественное училище и работала дизайнером на крупном предприятии в Ташкенте. А когда стал приглашенным режиссером, предложил ей попробовать силы на театральном поприще. Она классный художник по костюмам, не хвастаясь, скажу – одна из лучших в России.

— Давайте обратимся к «Тетке Чарлея». Спектакль уже более века идет на подмостках театров по всему миру. Сюжет хорошо знаком и по любимому всеми нами искрометному фильму «Здравствуйте, я ваша тетя» с великолепным Александром Калягиным. Что вы хотите сказать нового шадринскому зрителю, чем хотите его удивить?

— Приходите и удивитесь. Это такой материал драматургический, откуда можно вытащить то, что ближе тебе, что интересует в настоящее время. Калягина не переиграть, да и не надо. У нас изначально совсем другой посыл. Мы сделали Бабса участником самодеятельного театра, у них через неделю премьера, а он играет там главную роль взбалмошной, эксцентричной пожилой дамы, на которой держится весь сюжет. Он надевает костюм, преображается, и в это время приходят девочки, которым Джек и Чарли назначили свидание по поводу приезда тетки. И в этом завязка. И когда Бабс понимает, что его хотят «развести», он решает взять ситуацию под свой контроль. То есть это как театр в театре. И при этом зритель – наш партнер, общение с ним идет на полную катушку. А главный лейтмотив постановки — конечно же, любовь.

— Как вам работается с шадринской труппой?

— Я так давно занимаюсь этим делом, что мне с любой труппой хорошо. Скажу одно — здесь работают крепкие профессионалы.

— Кто занят в постановке?

— Практически весь творческий состав, за исключением, к сожалению, Ивана Карпова. Роль полковника Чарлея исполняет Валерий Мазур. Можете представить, какой это бурлеск, феерический фонтан…

— Совсем недавно узнал, что 26 лет назад, когда спектакль по этой пьесе шел на шадринской сцене, Валерий Григорьевич играл младшего Чарлея. Интересно будет посмотреть его в роли отца. А кто играет главное действующее лицо — Бабса?

— Бабса играет Дмитрий Беляев, надеюсь, для шадринского зрителя это будет откровением. Такого Беляева никто еще не видел.

— Вы режиссер-демократ или режиссер-диктатор?

— И демократ, и творческий диктатор.

— Кнут и пряник?

— В некотором смысле. Когда только начинаю работать над постановкой, собираю актеров и говорю, господа, прошу меня извинить, но я режиссер традиционной театральной ориентации.

— Кстати, хотел спросить, до какого предела вы готовы допускать откровенные сцены?

— До предела, нужного для спектакля, не более того. Хотя у меня были, скажем так, не совсем одетые артисты на сцене, как в спектакле «Мурлин Мурло», который ставил в Петропавловске-Камчатском. Но все это не ради обнаженной, извините, задницы, а ради смысла.

— А что кроме театра вас увлекает?

— Меня часто спрашивают про хобби. У меня нет хобби. Но огромную часть моей жизни занимает участие в жизни церковного хора, где я пою. Это не увлечение, это потребность души. Я пою в лучшем церковном хоре Черноземья.

— Вы сталкивались в своей богатой театральной жизни с цензурой?

— Нет.

— Нужна она, как вы считаете?

— Цензура нужна вот тут, в голове. А она зависит от воспитания, от мамы с папой, от дедушки с бабушкой. Мой дядя Митя, Царство ему небесное, участник войны, жил в деревне Урал, где я родился. Так вот, сколько себя помню, он никогда не сидел, если рядом стояла женщина. Он никогда не ругался матом при детях. Ну откуда это у тракториста, всю жизнь прожившего в деревне, где два дома в три ряда? Отвечаю: от корней, от земли, от его родителей, от отца, который был кузнецом, считайте – в то время сельским интеллигентом.

   Это от того, где ты учился, у кого учился и как учился. Если говорить про наш театральный цех, то гениальный русский режиссер Борис Иванович Равенский говорил нам: ребята, «воруйте» меня, пока я живой, «воруйте» на всю оставшуюся жизнь. Мне хватает на всю оставшуюся жизнь. Ну как иначе, стыдно же было ничего не знать, ничего не делать, ничего не уметь, когда выходишь на семестровые показы, а там сидят Гончаров, Завадский, Равенский, Кнебель, Попов. И никакой обнаженки и в помине не могло быть, я же не у Виктюка учился.

— В последнее время скандалы в театральной среде происходят довольно часто, с тем же Серебренниковым. Как вы к этому относитесь?

— Никак не отношусь. Есть же классическая фраза героя Анатолия Папанова: тебя посодют, а ты не воруй! Когда увидел по телевизору выступление одного известного режиссера, который рыдал, что ему не хватает на постановку спектакля 5 миллионов рублей, то подумал, ну и суки же вы. В Шадринске годовой бюджет, наверное, меньше этой суммы. А там, видите ли, гении одни собрались. А что вы поставили? Васильев, да, я понимаю, он гений. Додин – тоже. Но они по-другому себя ведут. Их постановки полные залы собирают. А те люди, которые ничего не стоят, способны лишь за чужой счет паразитировать. Говорят, ущемляют творческую личность. Кто, когда, кому что запрещал? Делай, что хочешь, но за свои деньги, а когда они государственные — будь добр давать отчет. Вот этот барьерчик внутренний и в зародыше у многих не присутствовал.

— Вы сравнили столичные бюджеты и наши. В этой связи, есть ли будущее у провинциальных театров?

— Поскольку в последнее время на правительственном уровне принято решение об оказании помощи театрам малых городов, полагаю, что будущее есть. Наверху наконец-то поняли, что дошли до края, если не будет еще и театральной жизни за пределами МКАДа, то придется совсем худо.

   Что касается театра как театрального искусства, оно не умрет по той простой причине, что дает непосредственный контакт человека с человеком. Когда флюиды перетекают со сцены в зал, а там как в параболическом зеркале отражаются и мощной энергией возвращаются обратно, тогда чудесным образом и проявляется Театр, и никакое телевидение, никакое широкоформатное кино с Интернетом его не заменят.

— Позаимствую вопрос у небезызвестного Марселя Пруста. Если бы вы попали на необитаемый остров, и вам дозволено было иметь при себе три книги, какие бы взяли?

— Естественно, Библию, как ни парадоксально — «Декамерон» Джованни Боккаччо, и одну из пяти книжек моего друга Валентина Зверовщикова. Это хорошо известный в театральном мире режиссер, драматург, его пьеса «Трагедии первого этажа» была снята на центральном телевидении, в свое время шла на сцене Александринского театра, да и во многих театрах бывшего Союза. И у него прекрасная проза.

— И мой традиционный последний вопрос: о чем я вас не спросил, а надо было спросить?

— О моих дальнейших творческих планах. Ну, и слава Богу, потому что самый лучший способ рассмешить Создателя – это рассказать ему о своих намерениях.

Беседовал Андрей Федоров.

НАША СПРАВКА
Постановку нового спектакля осуществляет семейно-творческий тандем из Белгорода: режиссер Владимир Бородин и его жена Ольга – сценограф и художник по костюмам. 
Владимир Григорьевич Бородин окончил ГИТИс в мастерской Б.И. Равенских. Был главным режиссёром в театрах оперетты закрытых Красноярска-27, Свердловска-24 (театр оперетты Урала) — за спектакль этого театра «Ах, высший свет!» награждён дипломом «Золотой маски» 2000-го года. Как приглашённый режиссёр ставил музыкальные спектакли в театрах Оренбурга, Барнаула, Иванова, Иркутска и других городах России и ближнего зарубежья — Узбекистана, Казахстана, Украины. В 2015 году, когда еще велись интенсивные обстрелы Донбасса с сопредельной территории, на сцене Донецкого академического театра поставил спектакль «Ханума», ставший значительным событием в культурной жизни региона.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *