Заметки бывшего секретаря райкома комсомола

Об авторе

   Владимир Михайлович Наговицын родился в 1951 году в городе Щучье Курганской области. После окончания Курганского государственного педагогического института работал учителем истории, обществоведения и английского языка в Уральцевской средней школе Далматовского района. Его трудовая комсомольская биография началась в 1975 году после избрания вторым секретарем Далматовского райкома ВЛКСМ. Затем была служба в рядах Советской армии, работа инструктором орготдела Курганского обкома комсомола, вторым, а потом первым секретарем Альменевского райкома ВЛКСМ.

  Комсомольские годы автора этого материала выпали на период брежневского застоя и горбачевской перестройки. Надеемся, что читателям интересно будет узнать о том, чем тогда жила наша молодежь.

   После работы в комсомоле Владимир Наговицын освоил журналистскую профессию и более 30 лет руководил редакциями ряда газет в нашей области — Альменевской районной газеты «Трибуна», Шадринской районной газеты «Авангард», газеты «Шадринская новь» и Шадринской городской газеты «Исеть». В настоящее время находится на заслуженном отдыхе. Является членом Союза журналистов Российской Федерации.

Как молоды мы были

   В комсомол я вступил в школе в 1966 году. Перед этим, как и все мои одноклассники, добросовестно изучил устав ВЛКСМ, выдержал экзамен на зрелость перед членами комсомольского бюро, пообещав им «жить и учиться по-ленински». Комсомольский билет получил из рук первого секретаря Щучанского райкома комсомола Валерия Полозова. Разглядывая красивую багровую книжицу с профилем вождя мирового пролетариата, я и подумать не мог, что через десять лет эта молодежная организация станет частью моей трудовой биографии.

   А пока школьная жизнь шла своим чередом. Дома родители с гордостью восприняли новость о приеме меня в комсомол. Отец был коммунистом, имел два ордена Отечественной войны. Маме также пришлось защищать Родину с оружием в руках. По этому случаю она вспомнила историю из своей героической комсомольской молодости.

   В годы войны Веру Худякову (девичья фамилия моей мамы) с сестрой Шурой вызвали в райком комсомола. Там уже собрались их сверстницы. Время было тревожное. В 1942 году землю нашу топтали сапоги фашистских захватчиков, фронт требовал все новых подкреплений в живой силе и технике. Одним словом, девушкам предложили добровольно вступить в ряды Красной Армии. В то время на страницах газеты «Комсомольская правда» уже появились материалы о подвигах Зои Космодемьянской, Александра Матросова и других героев-комсомольцев, отдавших свою жизнь за свободу нашей Родины. Среди молодежи наблюдался большой патриотический подъем. И когда секретарь райкома комсомола попросила поднять руки за предложение идти на фронт, девушки голосовали единогласно.

   Мою маму скоро после этого вызвали в военкомат, а старшую сестру Шуру оставили дома с престарелыми родителями. Учли, видимо, и тот факт, что на их брата в первые дни войны пришла похоронка. Эшелон с девушками на фронт отправляли из Челябинска. Мама хорошо запомнила огромную толпу провожающих на вокзале, серые шинели и тревожные гудки паровозов. Чувство страха, конечно, присутствовало. Но больше была обида на то, что среди них в момент отправки не оказалось некоторых подруг из семей районных начальников. Видимо, не всем, голосовавшим в райкоме комсомола, хватило мужества отправиться на защиту Родины.

   С войны комсомолка Вера Худякова вернулась в звании младшего сержанта. Она была зенитчицей в одном из подразделений войск ПВО в Прибалтике. Уже в мирное время ее наградили орденом Отечественной войны и медалью материнства второй степени. Вместе с отцом, который во время войны дошел с боями до Кенигсберга, они вырастили и воспитали пятерых детей.

Пора зрелости

    Мы, дети послевоенных лет, гордились своими родителями. Как и они, горячо любили свою Родину и наивно верили в счастливую жизнь при коммунизме. В школе носили красные пионерские галстуки, комсомольские значки с изображением Ильича, вместе со взрослыми ходили на демонстрации, выражая солидарность с трудящимися всех стран, гордились достижениями нашей страны в космосе и радовались полету Юрия Гагарина вокруг Земли. Но с возрастом начали потихонечку прозревать.

    С приходом к власти Никиты Хрущева, который решил показать империализму «кузькину мать» и чуть было не довел нашу планету до ядерной катастрофы в период Карибского кризиса, был развенчан культ личности Сталина. Оказалось, что наша страна управлялась кровожадным диктатором, который загубил за колючей проволокой сотни тысяч человеческих жизней. Да и сам Никита Сергеевич был недалекого ума человек. Под его «мудрым» руководством сельское хозяйство страны неуклонно разваливалось, с лица земли исчезали тысячи малых деревень, а в городских магазинах выстроились огромные очереди за хлебом.

   На смену Хрущеву пришел его бывший соратник по партии Леонид Брежнев, и страна на долгие годы погрузилась в пучину застоя. В народе начали «гулять» мудрые анекдоты про стареющих лидеров нашей партии, а на лобовых стеклах большегрузных автомашин, курсирующих по дорогам страны, появились портреты Сталина.

   Поступив на историко-филологический факультет Курганского пединститута в период развитого социализма, я на протяжении пяти лет изучал труды классиков марксизма-ленинизма. После окончания института преподавал историю, обществоведение и английский язык в Уральцевской средней школе Далматовского района. На уроке обществоведения в старшем классе, когда я начал излагать теорию построения в нашей стране коммунистического общества, одна ученица неожиданно спросила: «А вы сами-то, Владимир Михайлович, верите в эту ахинею?». Признаюсь, что этот вопрос застал меня врасплох. Впервые я не знал, что ответить своим ученикам. Пришлось приводить в порядок свои мысли, чтобы соответствовать избранной профессии.

С песней по жизни

   В совхозе «Уралец» жизнь комсомольской организации держалась на инициативе и творчестве директора сельского Дома культуры Александра Григорьевича Михайловских. Григорьевич, как звали его близкие друзья, хорошо играл на баяне, по совместительству преподавал пение в средней школе и руководил комитетом комсомола совхоза. О делах комсомольцев «Уральца» часто писала Далматовская районная газета «Путь к коммунизму», в которую он направлял свои информации.

    Главными закоперщиками в делах комитета комсомола совхоза были учителя, которые составляли костяк уральцевского хора и местной агитбригады. Меня Григорьевич считал бойцом идеологического фронта, поэтому сразу же принял в общество «Знание» и постоянно посылал читать лекции о международном положении в трудовые коллективы. Моими постоянными слушателями были рабочие свинокомплекса, доярки, механизаторы, воспитатели школьного интерната и детского сада.

   Выступления агитбригады, которая часто выезжала с концертами на отделения совхоза, также сопровождались моими лекциями. Выпив бражки в гостях у секретаря цеховой комсомольской организации, самодеятельные артисты радовали слушателей деревенского клуба своими песнями и танцами под баян. Иногда и мне приходилось брать в руки расстроенную гитару и напевать под ее аккорды слова любимой песни: «Я в весеннем лесу пил березовый сок, с ненаглядной певуньей в стогу ночевал…». Песня из советского фильма «Судьба резидента», как мне тогда казалось, трогала душу деревенского слушателя.

Накануне новогоднего праздника

    Преподавание в школе требовало уйму времени, умственных и физических затрат. Старое двухэтажное деревянное здание Уральцевской средней школы едва вмещало учащихся. Они свозились в школьный интернат на период учебного года со всех отделений совхоза. Занятия в классах со средней наполняемостью 30 человек проводились в две смены. Историю, обществоведение и английский язык я преподавал с 5 по 10 класс. Дополнительно вел классное руководство, а также занятия в вечерней школе для рабочей молодежи. От ребячьего гомона стоял шум в ушах. Домой после работы я приходил поздно вечером. Убрав снег во дворе, топил печь, перекусывал на скорую руку и садился за подготовку планов уроков на следующий день.

    Понятно, что для восстановления сил требовался отдых или хотя бы смена деятельности. Вот тут на выручку и приходил комсомольский вожак со своей художественной самодеятельностью. Как-то накануне новогоднего праздника я заглянул к нему в Дом культуры на огонек. Григорьевич ломал голову над неразрешимой проблемой. Подготовленный костюм для Деда Мороза уже лежал на столе, а вот примерить его никто не решался. После долгих уговоров пришлось выручать товарища.

   Согласно разработанному сценарию, Дед Мороз накануне Нового года должен был объехать трудовые коллективы и пригласить народ на новогоднюю елку в сельский Дом культуры. Подходящего транспорта не нашлось, поэтому решили использовать личный двухколесный мотоцикл Григорьевича. С трудом усевшись на заднее сиденье в одеянии сказочного персонажа, я, наконец, понял, почему все отказывались играть его роль.

   Когда ехали по обледенелым улицам центральной усадьбы совхоза, раздался страшный собачий лай. Ребятишки забрасывали нас снежками, а взрослые крутили пальцем у виска. По этой причине дедушка стыдливо прикрывал свое лицо ватной седой бородой и старался палкой отогнать собак, которым все-таки удалось укусить его за ногу.

   По дороге до ближайшей животноводческой фермы я совсем околел. Решиться объехать соседние деревни на мотоцикле в тридцатиградусный мороз могли только полные идиоты. Когда мы приехали в первый трудовой коллектив, лицо и руки мои были почти отморожены. Доярки, видимо, впервые в своей жизни видели замерзшего Деда Мороза, который не мог произнести ни слова. Григорьевич побежал за водкой в магазин, а мне начали оказывать первую помощь.

  Отогревшись на ферме и пригласив наших спасителей на праздник, мы решили не испытывать больше судьбу. Вернувшись в Дом культуры, выполнили свою миссию по телефону. Початую бутылку водки, естественно, допили. Так что пришедшая на праздничный вечер Снегурочка, роль которой играла старшая пионервожатая, застала своего дедушку в весьма приятном расположении духа. С ее помощью я все-таки произнес предновогоднюю речь, а потом водил хороводы и раздавал подарки присутствующим.

   Выполнив свою миссию до конца, я не помню, как добрался до дома. Утром проснулся в своей кровати с белой бородой на лице, а рядом обнаружил спящую Снегурочку в шубе и в валенках на босу ногу. На кухне из остывшей печи кричал кот, который чуть не замерз, дожидаясь хозяина. Дверь в дом была приоткрыта, а в сенях намело большой сугроб снега.

Вот так мы встретили 1975 год, с которого началась моя настоящая комсомольская биография.

Начало большого пути

    Весной творческий коллектив сельского Дома культуры принял участие в смотре художественной самодеятельности Далматовского района. Выступление было довольно успешным. Компетентное жюри наградило нас почетной грамотой за второе место. В его составе находилась третий секретарь райкома ВЛКСМ Надежда Арановская. Поблагодарив нашего комсомольского вожака за выступление, она, вместе с тем, указала на отсутствие на лацкане моего пиджака комсомольского значка. Выступая в роли ведущего на сцене, я, видимо, настолько «натер» ей глаза, что в моем образе просто нельзя было не заметить столь «существенный» недостаток.

    По приезду в совхоз мы хорошо отметили это событие, и я на время забыл о своей общественной деятельности. Заканчивался учебный год и надо было готовить старшеклассников к выпускным экзаменам.

   Через некоторое время в наше село зачастил с поездками первый секретарь райкома комсомола Виктор Лапузин. Однажды он зашел в школу, поговорил с директором, а потом встретился со мной. Беседа о моей скромной биографии затянулась, и я пригласил его в свою холостяцкую квартирку. Он посмотрел на русскую печку на кухне, бросил взгляд на одинокую кровать, на стол с книгами у окна и сказал: «Знакомая обстановка».

   Моя взрослая самостоятельная жизнь только начиналась, поэтому в доме было «шаром покати». Я не мог даже хорошо угостить своего почетного гостя. Он понял мое неловкое положение и, наконец, перешел к делу: «В райкоме комсомола уже давно нет второго секретаря. Мы присмотрелись к вам и решили, что вы сможете справиться с его обязанностями. Вначале придется некоторое время поработать завотделом пропаганды и культурно-массовой работы, вступить в члены КПСС, и я, думаю, вас изберут на пленуме райкома комсомола».

   Предложение было неожиданным. Но по молодости я любил перемены в своей жизни, поэтому согласился. В конце учебного года принял выпускные экзамены и попрощался со своими школьными друзьями и учениками. В райцентре первый секретарь «выбил» для меня комнату в благоустроенном общежитии молмашзавода, а в райкоме предоставил для работы отдельный кабинет. С этого началась моя новая комсомольская жизнь.

Первые наставники

   Первый секретарь Далматовского райкома ВЛКСМ Виктор Лапузин был человеком спокойным, важным и малоразговорчивым. Как член райкома КПСС и депутат районного Совета, он имел много поручений от вышестоящих органов, поэтому больше занимался партийными делами. В райкоме комсомола мы его видели редко. Как человек семейный, он придерживался высоких моральных принципов. На первых порах я, естественно, опирался на его авторитет. Выслушав мои проблемы у себя в кабинете, он молча брал трубку и звонил ответственному руководителю, от которого зависело их решение. Если не находил взаимопонимания, говорил обычно такие слова: «Значит будем разговаривать в другом месте».

   Секретарь по школьному комсомолу и пионерии Надежда Арановская по характеру была ему полной противоположностью. Благодаря своей яркой внешности, веселой и энергичной натуре, она в любых делах шла напролом. Когда до секретаря первичного комитета ВЛКСМ доходила информация о том, что к нему с проверкой выезжает Арановская, он бросал все свои дела на основной работе и готовился к приему ответственного работника на самом высоком уровне.

   Свой первый день работы в райкоме я помню как сейчас. Знакомство с коллективом состоялось в кабинете первого секретаря. После этого Надежда Арановская взяла ключ и проводила меня до кабинета, который был от нее по соседству. Дверь открылась с легким скрипом и я, наконец, увидел свое новое рабочее место. Светлый просторный кабинет на втором этаже здания с большими окнами, двухтумбовый стол с личным телефоном были, естественно, пределом моих прежних мечтаний. Но все предметы, находящиеся в помещении, были покрыты таким слоем пыли, что к ним невозможно было прикоснуться. Я долго стоял в растерянности, не зная с чего начать… «Кабинет пустовал закрытым почти год, пока мы подбирали ему хозяина», — прозвучал позади женский голос. Я обернулся и увидел плотную красивую фигуру со стройными загорелыми ногами на каблуках, облаченную в халат технического работника. С полным ведром воды и тряпкой в руках в дверях стояла все та же Надежда Федоровна Арановская, успевшая в момент моей задумчивости сбегать в подсобку, взять все необходимое и вернуться, чтобы помочь привести в порядок мой кабинет.

   Признаться честно, такого благородного поступка от женщины, которая по своему статусу должна была играть роль высокомерной чиновницы с белыми ручками, я не ожидал. Личный пример оказался заразительным. Засучив рукава, мы быстро перешли в разговоре на «ты» и через час кабинет было не узнать.

   В период долгого отсутствия моего предшественника Надежда тянула непосильный воз за двоих. Выложив огромную кипу папок на стол, она начала знакомить меня с обязанностями второго секретаря. Как оказалось, комсомольцы, которых я должен был готовить к светлой жизни при коммунизме, должны были не только добровольно платить членские комсомольские взносы, ежемесячно ходить на собрания, но и посещать кружки политической учебы и художественной самодеятельности, заниматься спортом, а также ежегодно сдавать нормы ГТО.

   Сдача Ленинского зачета по изучению трудов классиков марксизма-ленинизма была обязательной для всех юношей и девушек Советского Союза. Каждый комсомолец должен был иметь общественное поручение — участвовать в рейдах оперативного отряда дружинников, «Комсомольского прожектора», иметь подшефного из числа трудных подростков… «Неужели все это я смогу организовать?», — робко прервал я своего опытного наставника. «И не только организовать, но и контролировать, готовить своевременную информацию об успешной работе в вышестоящие органы…», — продолжала она. Но дальше слушать все это уже было просто невыносимо.

   По часам подошло время обеденного перерыва и мы решили пойти в ресторан. Знакомить меня с новыми обязанностями за «рюмкой чая» изъявили желание и остальные члены коллектива.

Сверка рядов

   На работу в Далматовский райком ВЛКСМ я попал в период важной и ответственной кампании. Накануне 60-летия ВЛКСМ начался обмен комсомольских документов старого образца на новые. Это был не просто технический акт, а настоящая сверка рядов. В ходе нее каждый комсомолец проходил собеседование у одного из секретарей райкома ВЛКСМ. Отчитавшись о своей трудовой, учебной и общественной деятельности, он получал право обрести новый комсомольский билет.

   Вручение документов проходило на комсомольских собраниях в присутствии ветеранов войны и труда или у памятников воинам-землякам, погибшим в годы Великой Отечественной войны. Комитеты комсомола в ходе объявленной эстафеты трудовых дел обязаны были сдавать в райком ВЛКСМ рапорты о своих достижениях. Такова была установка ЦК ВЛКСМ, которую надо было выполнять неукоснительно.

   Одновременно с акцией проводились отчетно-выборные собрания и учеба вновь избранного актива. Стремясь сплотить комсомольских вожаков, мероприятия для них проводили в неформальной обстановке. Например, семинар секретарей колхозов и совхозов организовали в палаточном городке с ночевкой на берегу озера. Днем они слушали лекции, участвовали в практических занятиях и мастер-классах, а вечером играли в волейбол или просто отдыхали на берегу озера.

   На проведение всех намеченных мероприятий требовалась уйма времени. Иногда приходилось работать и без выходных. Чтобы восстановить силы, требовались смекалка и надежные друзья. Инициатором неформального общения и отдыха без отрыва от производства была все та же Арановская. В период смотра рядов первичных организаций она собрала надежный актив и решила провести «ревизию» в комитете комсомола консервного завода. Накануне обеденного перерыва Надежда позвонила комсомольскому вожаку предприятия Галине Устиновой и попросила ее подготовиться к сдаче Ленинского зачета. Галина поняла намек своей подруги по комсомолу с полуслова.

   Когда мы зашли в контору завода, хозяйка встретила нас как самых дорогих гостей. Переступив порог кабинета, в котором секретарь первички решила отчитаться о своей деятельности, мы застыли от удивления. На сдвинутых вместе столах стояли все виды образцов аппетитной продукции предприятия. От соленых огурчиков и помидорчиков, грибочков и мясных консервов, колбаски, капустки и прочего — глаз было не оторвать. В стеклянной таре искрилось красное терпкое вино, поступавшее на завод из Кубани. От запаха разнообразного закусона начал выделяться желудочный сок и закружилась голова…

  «Прошу продегустировать нашу продукцию. В ее производстве есть доля труда и комсомольцев завода», — с гордостью произнесла улыбающаяся хозяйка. Уже через 10 минут в кабинете произносились тосты, травились анекдоты, а к концу рабочего дня в коридоре послышались песни про комсомольца, который «упал возле ног вороного коня» и про украинскую дивчину, которая «пидманула парня молодого».

   Домой дружная компания возвращалась поздно вечером. Ленинский зачет был сдан на отлично.

Особый подход

   Подготовка молодежи к службе в Советской Армии была одной из многочисленных обязанностей второго секретаря райкома комсомола. Памятуя о том, что каждый комсомолец ежегодно должен сдавать спортивные нормы комплекса ГТО, я прилагал к этому много усилий. Но работа комитетов комсомола предприятий и организаций по этому вопросу носила вялотекущий характер. Руководители неохотно отпускали на стадион своих подчиненных в рабочее время, а в выходные их туда невозможно было палкой загнать.

   В этой ситуации на помощь райкому приходил комитет по физической культуре и спорту райисполкома, которым руководил мой надежный знакомый еще по школе Ибрагим Хамзаев. Взрывной характер чеченца Ибы (так мы его называли в кругу друзей) хорошо был известен в боксерских кругах. Взявшись за порученное дело, он всегда доводил его до конца. Отвечая вместе со мной за выполнение графика сдачи норм комплекса ГТО в трудовых коллективах, он иногда прибегал к такому методу. Взяв в руки соответствующее решение райисполкома, решительно заходил в кабинет руководителя, не обращая внимания на посетителей. Положив на стол документ, требовал исполнения графика. А если при этом получал отпор, Иба, как опытный боксер, заходил слева, брал телефонную трубку и звонил председателю райисполкома. Опешивший от такого натиска начальник не знал, что сказать руководителю района, а в итоге брал под козырек. Уже на следующий день Иба лично принимал нормы ГТО у членов посетившего накануне трудового коллектива. Ну а мне только оставалось поставить «галочку» в списке напротив пришедших на стадион комсомольцев.

    Вместе со всеми приходил на стадион и начальник. Показывая личный пример, он бегал стометровку, бросал гранату, пытался подтянуться на турнике, оголяя свой живот, и при этом добродушно улыбался. Неформальные отношения сближали людей.

Прощай, труба зовет!

   Лето 1975 года выдалось крайне засушливым. Приехавший к нам в район второй секретарь обкома ВЛКСМ Виктор Шевелев, отвечавший за работу в сельском хозяйстве, зашел в райком комсомола, поговорил по душам, а потом, прихватив меня в свою просторную «Волгу», повез осматривать поля. Глядя из окна машины на одинокие комбайны, убиравшие на солому засохшую на корню пшеницу, он покачал головой и спросил: «Пастбища все высохли, скотину кормить нечем, а что будет зимой? Интересно, сколько сейчас надаивают молока на фуражную корову в хозяйствах района?».

   Меня этот вопрос застал врасплох. По своей основной специальности я все-таки был учителем, поэтому в вопросах сельского хозяйства разбирался слабо. К тому же сводки показателей работы хозяйств приходили только первому секретарю. Такие слова, как «стерня», «фуражная корова», «зябь», «сенаж», которые изобиловали в его лексиконе, для меня были тогда еще непонятными. Не дождавшись ответа, он посмотрел на меня сочувственно и перевел разговор на другую тему.

   Позднее оказалось, что второй секретарь обкома ВЛКСМ приехал к нам не только посмотреть на поля, но и решать кадровый вопрос. Дело в том, что первого секретаря райкома комсомола Виктора Лапузина мы к тому времени тепло проводили на службу в ряды Советской Армии и место нашего вожака пустовало. Как и предполагалось, на смену ему подобрали хорошо разбирающегося в вопросах животноводства Ивана Ивановича Иванова (между собой мы его по дружески звали Иван в кубе). Вместе мы работали недолго. Скоро труба позвала и меня на службу в Советскую Армию.

   Провожали в армию по-комсомольски. На берегу реки Исеть напротив Далматовского монастыря поставили палатку, разожгли костер и «накрыли поляну» чем Бог послал. Хорошо выпив и закусив, гоняли футбол под женские визги, а потом допоздна пели песни под гитару…

    Утром я сдал коменданту комнату в общежитии, подстригся наголо, сел у военкомата в автобус с призывниками и помахал рукой моим верным друзьям.

Год в солдатской шинели

   В армию я был призван в 24-летнем возрасте. В педагогическом институте не было военной кафедры, поэтому пришлось на один год примерить погоны рядового и встать в строй вместе с учащимися, которым еще недавно преподавал историю в школе.

   Наравне с моими юными «сверстниками» я ходил в караул, драил полы в казарме, отбывал ночные наряды на кухне, грузил военную технику на железнодорожные платформы… Короче говоря, испытал на себе все тяготы солдатской службы.

   Но мне еще повезло. После карантина в одном из зенитно-ракетных подразделений воинской части ПВО меня направили служить в штаб, который находился в г. Свободный Амурской области. Заместитель начальника политотдела, оценив опыт работы на гражданке, сразу же подключил меня к обмену комсомольских документов. Вместе с ним я объехал почти все зенитно-ракетные подразделения воинской части. Некоторые из них находились в труднодоступных местах амурской тайги, среди сопок, которые пересекала многоводная река Зея.

    Кроме выписки и вручения комсомольских билетов я занимался организацией концертов солдатской агитбригады, подшефной работой в школе, в которой учились дети наших офицеров, оформлением красных уголков. По долгу службы познакомился с работниками горкома комсомола г. Свободный, которые предлагали остаться у них после службы в армии. Но тяга домой была сильнее. Наконец, год моей службы прошел и я под звуки «Славянки», которую на прощание исполнили мои друзья из духового оркестра, навсегда покинул место расположения воинской части.

   Домой вернулся в звании младшего сержанта. Встав на воинский учет, был зачислен в агитотряд при Курганском высшем военно-политическом училище, где потом постоянно проходил воинские сборы и получил звание капитана.

Новое назначение

   После армии возвращаться в Далматовский район не имело смысла. Коллектив райкома ВЛКСМ обновился и на моем месте сидел уже другой секретарь. В областном комитете комсомола предложили поработать некоторое время инструктором орготдела, набраться опыта, а потом получить направление на работу в район. Я согласился, поселился в общежитии обкома комсомола и приступил к исполнению своих новых обязанностей.

   По поручению заведующего орготделом Валерия Мельникова я должен был курировать работу Петуховской, Лебяжьевской, Целинной и Шумихинской районных комсомольских организаций. Под неусыпным контролем инструктора находились численность и рост рядов, своевременная уплата членских взносов, направление на ударные комсомольские стройки и другие вопросы организационной деятельности районных комсомольских организаций. Если показатели падали, инструктор срочно выезжал в командировку в район для оказания помощи. В райкоме ВЛКСМ собирался актив, ставились задачи, а потом все дружно направлялись в первички исправлять ситуацию. В общежитии обкома я бывал редко, моим вторым домом стали гостиницы.

Будни обкома

    В орготделе обкома ВЛКСМ я работал рука об руку с Петром Пушкаревым, Михаилом Луневым, а в общежитии моим верным наставником стал бывший лектор обкома комсомола Вячеслав Сизиков, который, кстати, очень хорошо играл на гитаре. На «огонек» в общежитие часто заходили и другие работники обкома. Один раз наш аппарат послали на уборку корнеплодов в Кетовский район. После ударной работы на субботнике мы хорошо посидели у костра, а потом приехали в город и забежали в общежитие. Посиделки на кухне затянулись до позднего вечера. Гитара переходила из рук в руки. Под «Очи черные» в исполнении Олега Богомолова, который тогда работал комиссаром Штаба студенческих строительных отрядов, некоторые танцевали цыганочку с выходом.

     В брежневскую эпоху застоя возник острый дефицит в продуктах питания первой необходимости. По этой причине работники обкома комсомола получали талоны, которые можно было отоварить в гараже обкома КПСС. Очереди в гараже устраивались в зависимости от статуса сотрудников. Обычные работники обкома комсомола получали ежемесячно по 500 граммов вареной колбасы, 250 граммов сливочного масла, кусочек сыра, десяток яиц, пачку индийского чая и другие продукты, которые считались дефицитом.

   По выданному пропуску я мог зайти во внутренний двор обкома КПСС и вместе с коллегами пообедать в элитной столовой. В буфете можно было выпить бокал хорошего вина после рабочего дня. Вот, пожалуй, и все привилегии, которыми я успел воспользоваться, будучи областным комсомольским чиновником.

Партия сказала «надо»

    Вскоре в Курганскую область нагрянула ревизия ЦК ВЛКСМ по проверке оплаты членских комсомольских взносов. Началась тотальная проверка районных комсомольских организаций по этому вопросу. По ее итогам первые секретари райкомов ВЛКСМ отчитывались перед представителями ЦК в обкоме комсомола. Главное требование, которое к ним предъявлялось, — полное погашение выявленной задолженности. Центральному Комитету накануне празднования 60-летия ВЛКСМ нужны были деньги.

   Отчеты в основном сдавались успешно. Но когда очередь дошла до Альменевской районной комсомольской организации, ревизоры, образно говоря, схватились за голову. По документам, которые привезла в обком комсомола первый секретарь этого райкома Валентина Нигматулина, обнаружилось, что 60 процентов комсомольцев первичных организаций района не оплачивали членские взносы. В этой ситуации надо было принимать срочные меры.

   Я в это время находился в Лебяжьевском районе, где занимался подготовкой и проведением отчетно-выборной комсомольской конференции. Как выяснилось потом, это была моя последняя командировка в качестве инструктора обкома комсомола.

    По возвращении в Курган меня пригласил к себе начальник орготдела Валерий Мельников и мы вместе с ним зашли к первому секретарю обкома ВЛКСМ Александру Мазеину. Александр Германович был человеком конкретным. Пожав руку, он сразу же перешел к делу: «Надеюсь, ты слышал, какой сюрприз преподнесла нам первый секретарь Альменевского райкома комсомола? Валентину мы будем менять. Сейчас там нет второго секретаря, поэтому вначале займешь его место. А через месяц пройдет отчетно-выборная комсомольская конференция, на которой мы будем рекомендовать тебя на должность первого секретаря райкома комсомола. Вопросы есть?».

    Если сказать честно, такая перспектива меня не устраивала. В Кургане я успел обжиться, завел новых друзей и нашел будущую подругу жизни, с которой мы успели подать заявление в ЗАГС. Последний факт был весомым аргументом, чтобы отказаться. Но первый секретарь мои доводы слушать не стал. Встав из-за стола, он произнес с иронической улыбкой: «Партия сказала — надо, комсомол ответил — есть! Вопрос решен. Ты ведь человек партийный… Сдавай дела и собирайся в дорогу».

   Как говорит народная пословица, «бедному одеться, только подпоясаться». Собрав скромные пожитки, я отправился на новое место жительства.

« Кот в мешке»

    Первый секретарь Альменевского райкома ВЛКСМ Валентина Нигматулина была женщиной довольно простой, бойкой на слово и излишне решительной. От такой, как я сразу понял, можно было всего ожидать. Благодаря своему общительному характеру и долгой работе на комсомоле, она была своим человеком среди руководителей. Позвонив «наверх», Валентина даже не представлялась. Ее узнавали по голосу.

    Мое направление на работу в райком, где она была полноправной хозяйкой, восприняла настороженно, но свое отношение к «засланному казачку» не показывала. На скорую руку познакомив с коллективом, она даже не стала рассказывать о моих обязанностях, которые я, слава Богу, хорошо знал благодаря работе в Далматовском райкоме комсомола.

    Первый секретарь райкома КПСС Дмитрий Иванович Брюханов, с которым меня предварительно познакомили, долго смотрел на меня изучающим взглядом, как будто к нему в район забросили «кота в мешке». Из разговора с ним я понял, что сценарий обкома комсомола по быстрому решению кадрового вопроса в райкоме ВЛКСМ его не устраивает. Прежде чем доверить районную комсомольскую организацию, ко мне решили присмотреться.

   На прошедшей после этого отчетно-выборной комсомольской конференции Валентина Нигматулина сделала большой доклад об успехах райкома комсомола по достойной встрече 60-летия ВЛКСМ и ее, несмотря на большие промахи в работе, вскрытые проверкой ЦК ВЛКСМ, вновь избрали первым секретарем. Вторым секретарем избрали «кота в мешке», а третьим — Людмилу Коробко, которая и раньше работала в этой должности.

   В Альменево мне, как молодому специалисту, выделили небольшую однокомнатную квартирку в деревянном доме с печным отоплением и с удобствами во дворе. Наколов сырых дров на зиму и убрав снег во дворе, я вскоре привез туда свою невесту. Из обстановки первым нашим приобретением была железная кровать, а также ватный матрац, кухонный стол, две табуретки и сковородка. Денег в карманах было «шаром покати», поэтому оформили кредит в хозяйственном магазине.

    В феврале 1978 года сыграли комсомольскую свадьбу. Первый секретарь райкома КПСС выделил на торжество свою «Волгу», отдел культуры организовал выступление артистов, друзья из обкома комсомола выслали с нарочным цветы, которые были тогда страшным дефицитом. Ведущим на свадьбе был мастер разговорного жанра Николай Кузнецов, который впоследствии стал диктором областного радио. Единственное, на что не хватило средств, — обручальное кольцо для жениха. Пришлось попросить его взаймы у заворга райкома комсомола, а потом вернуть на следующий день.

    После свадьбы молодая жена вернулась в Челябинск, где она училась на последнем курсе медицинского института, ну а я с головой ушел в комсомольскую работу.

Борьба с текучкой

  Познакомившись с работой комсомольских организаций, я понял, что Альменевский райком ВЛКСМ «заедает текучка». От вышестоящих органов на его адрес поступали многочисленные постановления, которые первый секретарь отправляла в отделы со своей резолюцией. В отделах они складывались в одну кучу и пылились в ящиках письменного стола. Номенклатуры дел не было, планов работы тоже, контроля за исполнением — никакого. Секретари первичных организаций не знали своих обязанностей, а выполняли в основном разовые поручения, которые поступали к ним из райкома комсомола по телефону: собрать комсомольские взносы, провести собрание, направить в райком для приема в ряды ВЛКСМ определенное количество рабочих и колхозников…

   На отчетно-выборное собрание в совхозе «Катайский», куда я приехал первый раз, собралось всего 7 комсомольцев. Пришлось идти по домам, чтобы выяснить причину. Оказалось, что работающие комсомольцы давно утратили свою связь с комсомолом. Они не платили комсомольские взносы, не имели общественных поручений… Испытывая большие проблемы при устройстве на работу и в быту, не чувствовали никакой поддержки от комитета комсомола. В итоге значительная часть молодежи района покидала родные села в поисках лучшей жизни в городах. При этом некоторые комсомольцы «забывали» свои учетные карточки в райкоме ВЛКСМ и пополняли большой отряд «неизвестников», которых потом приходилось искать по всей стране.

  На еженедельных планерках в райкоме я неоднократно говорил об этом, но первый секретарь, выслушав информацию, давала «накачку» за упущения в работе всему коллективу, а потом садилась в машину и уезжала в хозяйства выполнять поручения райкома КПСС.

    Анализируя работу районной комсомольской организации, я внимательно присмотрелся к заворгу райкома Сергею Балабокину. Парень он был дисциплинированный, пользовался авторитетом у молодежи, но опыта работы недоставало. По этой причине он часто советовался со мной. Его я и выбрал в помощники, чтобы исправить недостатки, вскрытые проверкой ЦК ВЛКСМ.

   Вначале мы навели порядок в номенклатурных делах, составили планы, а потом ухватились за главное звено — исправить пробел в подготовке секретарей первичных организаций. Для этого навели полный порядок в работе комитета комсомола совхоза «Альменевский», а потом на его базе провели семинар по главным вопросам организационной работы комсомольских организаций. После этого собрали актив райкома ВЛКСМ и отправили его на места для оказания помощи в погашении задолженности по оплате членских комсомольских взносов. Со своей задачей наши помощники справились успешно.

Кульбит на дороге

   Машину райкома комсомола первый секретарь никому не доверяла. По хозяйствам района мы ездили автобусами и на попутном транспорте. На пару с заворгом работали почти без выходных. Нередко приходилось ночевать в кабинете партийного секретаря или в доме комсомольского вожака.

   Одна из наших поездок в деревню едва не завершилась печальным исходом. После приема в комсомол надо было вручить новые документы учащимся сельской школы. Ехать, как всегда, было не на чем, поэтому Сергей Балабокин выпросил мотоцикл у председателя ДОСААФ. Имея водительское удостоверение, он сел за руль, а я расположился на заднем сиденье с папкой, в которой находились комсомольские билеты.

   По дороге в школу ехали с ветерком. До этого мне не приходилось самому управлять двухколесным транспортом, поэтому попросил заворга уступить руль. Немного поколебавшись, он, наконец, согласился. Не имея опыта вождения, я под его руководством тронулся с места. Постепенно руль стал слушаться меня, скорость нарастала и душа запела от радости. Заметив опасный участок дороги, заворг закричал, чтобы я сбавил обороты. Но было уже поздно. Мотоцикл выбросило на обочину с песком, переднее колесо развернулось на 90 градусов и мы с напарником полетели вверх тормашками. Очнулся я от резкой боли в голове. Перелетев через руль опрокинувшегося транспорта, я упал на дорогу спиной. Ноги и рука были сильно поцарапаны. От более серьезных последствий уберег защитный шлем на голове. У моего товарища по несчастью кульбит был похлеще. Перелетев через меня, он лежал на пашне в 15-ти метрах от грейдера. Сильно повредив плечо, Сергей едва поднялся, и мы стали изучать место происшествия.

   К счастью, слегка поврежденный мотоцикл завелся. Собрав разбросанные по дороге билеты, мы начали приходить в себя. Мимо нас на завидной скорости промчался мотоцикл с подростками. Через некоторое время проехала машина скорой помощи, которая не понадобилась. Шок окончательно прошел, заворг сел за погнутый руль, и мы решили продолжить свое «путешествие» к месту назначения.

   В деревне Сергей отогнал мотоцикл в починку к механизаторам, а я отправился в школу. Завуч по воспитательной работе долго и испуганно слушала меня. В своей жизни ей, видимо, не приходилось видеть секретаря райкома ВЛКСМ с окровавленной рукой и порванным рукавом на пиджаке. Оказав первую помощь, она помогла мне, наконец, вручить комсомольские билеты изумленным ученикам.

Первые результаты

   Кропотливая работа коллектива райкома комсомола начала давать свои результаты. Росла численность районной организации, установлен контроль за проведением собраний, подведением итогов социалистического соревнования молодежи. В районе была скомплектована система комсомольской политучебы, налажено взаимодействие отрядов «Комсомольского прожектора» с районным комитетом народного контроля и, наконец, погашена большая задолженность по оплате взносов.

   После очередного отчета в обкоме ВЛКСМ первый секретарь Валентина Нигматулина получила благодарность за успехи в организационных делах, а я был направлен в Челябинскую зональную комсомольскую школу повышать уровень своего политического образования.

Победа на турслете

    Летом 1978 года в Альменевский райком пришло постановление Курганского обкома комсомола о проведении областного турслета, посвященного 60-летию ВЛКСМ. Оно было направлено мне к исполнению. Согласно положению, необходимо было отобрать группу хорошо подготовленных комсомольцев, которые могли бы отстоять честь района в различных спортивных состязаниях.

   Программа областного турслета предусматривала участие команды в спортивном ориентировании на местности, преодолении туристической полосы препятствий, в турнире по волейболу, а также в викторине на знание истории комсомола нашей страны. Занимаясь подбором людей, я вышел на комитет по физкультуре и спорту райисполкома. Оказалось, что участвовать в подобных соревнованиях было по плечу нашим спортсменам.

   Большую помощь в подготовке альменевской делегации оказал председатель ДСО «Урожай» Наркис Галеев, а также член бюро райкома ВЛКСМ Валерий Рахманин, который и сам был хорошим спортсменом. Участники делегации были собраны в райкоме ВЛКСМ, получили наставление, а потом в течение месяца тренировались на стадионе под руководством опытных наставников.

    Забегая вперед, скажу, что на турслете альменевцы оказались на голову выше своих соперников. Одержав победу практически во всех видах состязаний, они заняли первое общекомандное место среди представителей районных комсомольских организаций Курганской области. Поздравляя с победой, первый секретарь обкома комсомола Александр Мазеин сказал, что такой прыти от нашей делегации он не ожидал.

Политическая акция

    Участники областного турслета жили несколько дней в палаточном лагере, который был разбит на лесной поляне. Кроме спортивных состязаний проводились встречи с интересными людьми, викторины и политические акции. По вечерам зажигались костры, звучали песни под баян и гитару. Молодым людям предоставили возможность еще и отдохнуть на природе, пообщаться, завести новых друзей. Не обошлось и без издержек в организации масштабного мероприятия, его излишней политизации.

    После одной из бессонных ночей, проведенных в кругу друзей у костра, нас собрали, выдали сухие пайки и повели дружною толпой в соседнюю деревню. Культпоход по пыльной дороге и под палящими лучами солнца продолжался около двух часов. Трудно поверить, но он посвящался выходу в свет бесценных книг Генерального секретаря ЦК КПСС тов. Леонида Ильича Брежнева «Малая земля» и «Возрождение».

    Наконец, измученных от жажды людей завели в деревенский клуб и усадили на старые скрипучие кресла. За столом президиума сидели представители обкома комсомола, ветераны войны и труда. Зазвучал гимн Советского Союза. Все встали. После этого предложили избрать Почетный президиум во главе с Генеральным секретарем ЦК КПСС тов. Л.И. Брежневым. Все встали. Бурные аплодисменты президиума поддержал весь зал.

   Наконец, на трибуну с книжкой в руках вышел какой-то чтец и начал мучить обессиленных участников культпохода мастерством разговорного жанра. Первое время по залу раздавался недовольный ропот, но потом все погрузились в сон. Изнурительная ходьба сделала свое дело — «прослушку» выдающихся произведений вождя, которому, если верить анекдотам, сделали накануне расширение груди для размещения всех орденов, сопровождала полная тишина.

   Зал пришел в себя только тогда, когда вновь зазвучал Гимн Советского Союза. Все встали, а потом подхватили дружные аплодисменты членов президиума. Проведенное мероприятие его организаторы рекомендовали провести во всех первичных комсомольских организациях области.

   Покинув место «прослушки», которое для жителей малой деревни, видимо, стало историческим, толпа дружно отоварилась в сельмаге и лениво побрела той же дорогой в палаточный городок. Мимо промчались автомобили с организаторами нелепой политической акции, которых мы были готовы тогда разорвать на части за доставленное «удовольствие» глотать дорожную пыль на солнцепеке.

«Диверсия»

   С приходом в палаточный городок участники злополучного похода наконец-то решили расслабиться. У костров ждал сытный ужин, а после этого песни под гитару.

   Благодаря приличному стажу работы на комсомоле, я пользовался авторитетом у руководителей делегаций. Более того, был избран еще и председателем неформального профсоюза вторых секретарей райкомов комсомола. В мою обязанность входила организация их культурного досуга в период массовых мероприятий, проведение веселых собраний по приему новичков в «профсоюз» и прочее.

    Немного отдохнув и оставив делегации на попечение своих заместителей, вторые секретари решили, наконец, уединиться в соседний лесок. Накрыв поляну из закупленного в сельмаге «закусона», вожаки попросили новичков написать заявления о приеме в профсоюз верных друзей. Каждое из них оформлялось на салфетке и рассматривалось отдельно. При этом новичок произносил примерно такую суровую клятву: «Я, Ульяна Иванова, вступая в профсоюзные ряды вторых секретарей, торжественно клянусь быть вашим надежным товарищем. Обязуюсь хранить тайну о всех неформальных делах и застольных разговорах недостойного содержания. Если товарищ по профсоюзу случайно окажется на территории моего района голодный, холодный и без денег на рюмку спиртного, обязуюсь его напоить, накормить, обнять, а утром достойно проводить до родного дома. И пусть я буду последней гадиной, если нарушу эту священную клятву. Да постигнет меня после этого суровая кара от рук моих верных товарищей по профсоюзу. Аминь!».

   После клятвы присягнувший обязан был выпить полный стакан водки и с улыбкой на лице съесть луковицу.

   Успешно выполнить эту процедуру получилось не у всех. Одна из участниц экзекуции только с третьего раза одолела стакан спиртного, а луковицу съела со слезами на глазах. По мнению вожаков «стаи», это была плохая примета. Когда заявления и прочие «документы» собрания были спрятаны в замусоленную папку, неформальное общение без протокола продолжилось. Третий тост традиционно произнесли: «За комсомол!». Потом все дружно запели слова любимой песни: «Я в мир удивительный этот пришел отваге и правде учиться…». Но тут со стороны палаточного городка послышался сильный хлопок и визги людей. На этом тусовка закончилась, и мы поспешили к месту своей основной дислокации.

   Как выяснилось, в костер, вокруг которого сидела делегация Советского райкома комсомола города Кургана, какой-то идиот бросил взрывной пакет. Вспышка огня опалила лица и волосы отдыхающих. Хлопок напоминал звук разорвавшейся гранаты, поэтому люди были напуганы. К счастью, обошлось без серьезных последствий. С паникой быстро справились, и организаторы слета начали искать виновников чрезвычайного происшествия.

  Версии при этом выдвигались разные. Согласно первой из них, напакостить могли парни из соседней деревни. Но поскольку турслет посвящался 60-летию ВЛКСМ, то, по мнению третьего секретаря обкома комсомола Нины Асташиной, могла быть совершена идеологическая диверсия. Уже на следующее утро в расположении лагеря появились представители комитета государственной безопасности.

   Среди тех, кого пригласили на закрытую беседу, был и председатель профсоюза вторых секретарей. Ко мне был адресован только один вопрос: «Был ли среди вас на профсоюзном собрании второй секретарь Кетовского райкома ВЛКСМ Владимир Семенов?». Видимо, кто-то из наших новых друзей, несмотря на суровую клятву в лесу, все таки успел «настучать» и высказал по этому поводу свои предположения. К счастью, секретарь Семенов в тесном кругу нашего профсоюза еще не значился.

   По итогам проведенных расследований оказалось, что руководитель Кетовской делегации и был тем идиотом, который решил на слете так жестоко «подшутить» над своими товарищами. Кстати, до направления на работу в райком он был инструктором Курганского горкома ВЛКСМ. Какая собака тогда его укусила, до сих пор непонятно. После слета Семенов был снят с занимаемой должности и понес партийное наказание в соответствии со своим поступком.

Семинар в Шадринске

    Среди мероприятий областного комитета ВЛКСМ особенно запомнился семинар вторых секретарей райкомов, проведенный в 1979 году на базе Шадринского горкома комсомола. Шадринск в советское время бурно развивался. На фабриках и заводах города работало много молодежи. В его педагогическом институте, профессионально-технических училищах и техникумах учились юноши и девушки со всех уголков Зауралья. Комсомольско-молодежные коллективы предприятий города были в авангарде социалистического соревнования по достойной встрече 60-летия ВЛКСМ, а районная комсомольская организация постоянно лидировала в движении молодых полеводов области «За высокую культуру земледелия».

   На областной семинар мы ехали вместе с делегацией из Кургана на комфортабельных автобусах венгерского производства. Колонну «Икарусов» сопровождали сотрудники ГАИ на автомобилях с мигалками. Стояла холодная октябрьская погода. На дороге был страшный гололед после прошедшего накануне снега. На крутом спуске у рабочего поселка Каргаполье передний автобус занесло вправо и он чуть было не перевернулся. Испытав легкий испуг, мы, наконец, заметили, что движемся по огромной длинной насыпи с мостом через реку Исеть. Участок дороги с гололедом остался позади, скорость автобуса увеличилась и скоро мы въехали в огромный сосновый бор. Заметив до этого бетонную стеллу с надписью «Шадринский район», поняли, что приближаемся к цели нашей поездки. В автобусе зазвучали комсомольские песни, из репродуктора послышалась легкая музыка советских композиторов.

   Через несколько минут колонна автобусов уже ехала по улицам второго по величине города Курганской области. Работники Шадринского горкома комсомола встретили нас у здания горисполкома под моросящим дождем. Получив при регистрации программу мероприятий семинара и талоны на обед, мы поселились в гостинице «Урал».

Это было вечером…

   Перспектива отдыха в гостиничных номерах в первый вечер пребывания в малознакомом городе, которую предоставили организаторы мероприятия, нас не устроила. Пасмурный вечер нагонял тоску, поэтому самые любопытные вышли на улицу и сразу же двинулись к зданию, на котором неоновые буквы высвечивали слово «Чайка». Как мы и предполагали, это был гастроном.

   Помещение магазина внутри напоминало большой длинный коридор с торговыми отделами по одной стороне. В каждом из них стоял продавец в замусоленном белом халате. Взвесив товар на весах, он заворачивал его в газетную бумагу и протягивал покупателю. В витринах магазина находились все необходимые нам товары, начиная от колбасы местного производства и заканчивая спиртными напитками. Но, к сожалению, отпускались они в большую очередь и, в основном, по талонам. Настроение сразу же упало, и мы снова вышли на улицу.

   Как выяснилось в ходе прогулки, все заведения по организации досуга трудящихся в центре города оказались недоступными. В фойе кинотеатра «Родина» стояла огромная очередь за билетами на последний сеанс. Лузгая семечки и сплевывая кожуру себе под ноги, люди постоянно спрашивали у кассира: «Сколько осталось билетиков и стоит ли еще постоять?». В гардеробе ресторана «Исеть» не принимали пальто по причине отсутствия свободных мест. У книжного магазина формировалась очередь за книгами, которые должны были завезти на следующий день. Номерки желающим повысить свой культурный уровень записывались на ладошках.

   Блудить по вечернему городу в поисках приключений надоело. Купив по стакану семечек на углу у толстой торговки, мы вернулись в гостиницу. Верхнюю одежду оставили в номерах. В фойе обратились за помощью к администратору, и она провела нас в ресторан «Урал» через запасную дверь, познакомив с официанткой.

    В полутемном зале ресторана яблоку негде было упасть. Под грохот инструментального ансамбля и через толпу дико танцующей публики официантка провела нас в подсобку. Здесь она нашла стол и попросила отнести его в зал. Скоро он был накрыт белой скатертью. Заказав легкую закуску и графинчик с водочкой, мы стали привыкать к окружающей обстановке.

   Оказалось, что в зале ресторана можно было не только танцевать, но и орать во весь голос, обращаясь к официантке, курить, выражаться матом и заказать у музыкантов за трешку любимую песню. От сигаретного дыма рябило в глазах. От шума в ушах заныли перепонки. Вести светские беседы в такой обстановке было бессмысленно. Выпив по рюмке водки, мы сняли комсомольские значки, вышли из-за стола, встали в круг и начали лихо скакать вместе с танцующими.

   «Культурный» отдых продлился за полночь. Неожиданно погас свет в зале и посетителей попросили удалиться. Выпросив у знакомой официантки бутылку водки на вынос, что категорически запрещалось, мы вернулись в гостиницу и «замертво» упали на кровати.

Это нашей истории строки

     На следующий день в большом зале горисполкома организаторы областного семинара огласили программу пребывания в Шадринске. Она предусматривала обмен опытом работы, экскурсию по городу, встречу с дважды Героем Социалистического Труда Т.С. Мальцевым, посещение краеведческого музея, автоагрегатного завода, а также участие в рейдах комсомольского актива и сотрудников милиции по охране общественного порядка в городе.

    Прослушав доклад Шадринского горкома ВЛКСМ об успехах в работе по воспитанию молодежи на трудовых и боевых традициях старших поколений, мы сели в автобусы с экскурсоводами и начали знакомиться с достопримечательностями города.

    Шадринск поразил нас обилием памятников старинной архитектуры и своей богатой историей. Некоторые из нас впервые увидели Спасо-Преображенский собор, здание драматического театра, педагогического института и другие архитектурные сооружения. В краеведческом музее молодая девушка-экскурсовод познакомила нас с экспозицией, подготовленной к юбилею комсомола. После социалистической революции и гражданской войны, как она рассказала, шадринские комсомольцы помогали большевикам строить новую жизнь. Они боролись с неграмотностью. Проповедуя атеизм, разрушали церкви и сжигали иконы на площадях. Раскулачивали зажиточных крестьян. Отбирали особняки у купцов и устраивали в них коммунальные квартиры для бедных. В период индустриализации страны много молодых людей города было отправлено на ударные комсомольские стройки, а в период Великой Отечественной войны — на защиту нашей Родины от фашистских захватчиков.

   В послевоенные годы в Шадринске бурно развивалась промышленность, строились фабрики и заводы, появились целые кварталы многоэтажных благоустроенных жилых домов и другие объекты социальной сферы.

   29 октября 1968 года, участвуя в праздновании 50-летия ВЛКСМ, шадринские комсомольцы организовали на улицах города массовую демонстрацию с флагами и транспорантами в руках. В этот день, как отмечала газета «Шадринский рабочий», они заложили капсулу с рапортом о своих славных делах и обратились к комсомольцам 2018 года, которые будут отмечать 100-летие ВЛКСМ, с напутствием беречь и приумножать их традиции при коммунизме.

    Будем надеяться, что очевидцы этого события еще живы и укажут нашим современникам место ее нахождения. Вот только кто будет читать это напутствие, если советской страны, в которой жил и творил комсомол, больше нет.

В лучах « Комсомольского прожектора»

   Обмен опытом показал, что в Шадринске хорошо была поставлена работа комсомольских оперативных отрядов дружинников и штабов «Комсомольского прожектора». Вместе с сотрудниками комиссии по делам несовершеннолетних комсомольцы совершали рейды в неблагополучные семьи, шефствовали над трудными подростками, помогая им вырваться из преступной среды. Члены комсомольских оперативных отрядов патрулировали улицы вечернего города, держали под контролем места отдыха молодежи.

   Под их особым вниманием находился шадринский медвытрезвитель. Если, например, комсомолец попадал в это заведение, на него сразу поступал сигнал по месту работы или учебы. Пьяниц после этого разбирали на комсомольских собраниях, их фамилии заносились на доски позора «Комсомольского прожектора», а студентов могли и исключить из учебного заведения.

   В условиях острого дефицита продуктов питания и товаров первой необходимости в городе шла самая настоящая борьба с расхитителями социалистической собственности и нарушителями правил советской торговли. Участвуя в рейдах, проводимых сотрудниками милиции из ОБХСС, комсомольские «прожектористы» вставали в очереди в продовольственных магазинах, отоваривались, а потом вываливали содержимое своих сумок на прилавок и просили пересчитать товар. Пойманных за руку продавцов при обсчете покупателей ждала позорная слава. На их рабочем месте вывешивались таблички примерно такого содержания: «Уважаемые покупатели! Будьте бдительны! Продавец этого отдела магазина может Вас обмануть. Пересчитывайте Вашу сдачу!».

    В магазинах и на предприятиях общественного питания действовали комсомольско-молодежные коллективы, которые боролись за звание высокой культуры обслуживания. Молодые продавцы обязаны были демонстрировать покупателям хорошее настроение, быть вежливыми и носить на чистом белом халате комсомольские значки. Как правило, их работа оценивалась по количеству благодарностей, оставленных в книге жалоб покупателями.

Рейды с милицией

   Полученные знания участники семинара закрепляли на практике. На второй день нас подключили к рейдам милиции. Мы задерживали нарушителей общественного порядка на улицах, дежурили с сотрудниками ГАИ на перекрестках, выявляли нарушителей паспортного режима, помогали сотрудникам медвытрезвителя.

   Попав в группу по проверке предприятий общественного питания, я узнал много интересного о нарушителях правил советской торговли. Например, устроив засаду у кафе «Русь» в конце рабочего дня, мы задержали его работников с большими сумками в руках. Сотрудник милиции, показав удостоверение, попросил предъявить чеки на вынесенные продукты. Бедолаги растерянно развели руками. Ворованные продукты были изъяты, а на нарушителей составлен протокол.

   В ресторане «Урал» мы «уговорили» знакомую официантку продать спиртные напитки на вынос. Она приняла нас за завсегдатаев заведения и выполнила просьбу. Но на этот раз ей пришлось заплатить штраф.

    Кстати, в последний день семинара нам устроили пышный банкет в этом же ресторане. В зале играла музыка, выступали мастера шадринской эстрады. Неожиданно к нашему столику подошла все та же официантка и, наклонившись, тихо спросила: «Ну что, «стукачи», опять будете просить у меня бутылку на вынос?». Оценив обстановку, мы дружно сняли комсомольские значки. В ответ я произнес на манер крылатой фразы великого комбинатора: «Можем у вас еще попросить ключи от квартиры, где деньги лежат… Можешь расслабиться, сегодня мы отдыхаем, а завтра навсегда уезжаем из вашего фартового города». Официантка изобразила на красивом лице улыбку с фиксой в зубах и начала добросовестно выполнять свои обязанности.

Встреча с патриархом российского земледелия

    Венцом программы областного семинара стала поездка в колхоз «Заветы Ленина» Шадринского района. В рамках патриотического клуба «Родная Земля», созданного по инициативе Курганского обкома ВЛКСМ, здесь состоялась незабываемая встреча с дважды Героем Социалистического Труда, почетным академиком ВАСХНИЛ, нашим знаменитым земляком Терентием Семеновичем Мальцевым.

    Жизнь Терентия Семеновича была примером достойного служения людям, Родине, земле, хлебу. Он разработал теоретически и обосновал на практике уникальные принципы минимизации обработки почвы в зависимости от севооборота, ее структуры и засоренности полей. Родина Мальцева стала центром притяжения российских крестьян по изучению опыта работы на земле. А для обкома комсомола была школой воспитания сельской молодежи на примере жизни и деятельности выдающегося земляка.

   Заседание патриотического клуба состоялось в сельском Доме культуры колхоза. В президиуме сидели руководители района, почетные гости и сам патриарх российского земледелия. Когда ему предоставили слово, зал встал и долго приветствовал его аплодисментами. Терентий Семенович успокоил публику и начал говорить с нами без бумажки, простым языком опытного наставника.

   По его мнению, вечные проблемы земледелия требовали новых подходов. Надо внимательно исследовать роль растений, их взаимодействие с окружающей средой. Безотвальная обработка почвы призвана улучшить ее плодородие.

    Терентий Семенович с гневом обрушился на любителей широкого применения минеральных удобрений и гербицидов. Это из-за их безрассудной деятельности, говорил он, почва теряет плодородие, а в лесу не стало грибов и ягод, не слышно пения птиц, в реках и озерах гибнет рыба. Ядохимикаты отравляют здоровье людей.

   Досталось на орехи и представителям молодого поколения. Пропагандируя трезвый образ жизни, Мальцев свято выполнял отцовский завет: «Не пей, не кури, ружье в руки не бери и в карты не играй». Ему больно было видеть в деревне праздношатающуюся молодежь, которая увлекается спиртными напитками и выражается матом. Его раздражала современная мода с короткими юбками на ногах сельских красавиц, с длинными волосами на головах у парней… А когда последовал упрек в том, что наша молодежь кривляется под ритмы зарубежной эстрады и совершенно не знает русских народных песен, в зале послышался робкий девичий голос: «Ой, цветет калина в поле у ручья…». В знак солидарности ее стали поддерживать остальные участники заседания… Терентий Семенович растерянно замолчал и начал прислушиваться… А потом оживился, вышел на край сцены и стал показывать руками, чтобы песню исполнял весь зал. «Ну вот, — наконец довольно сказал он, — значит. можете, если захотите…».

    В перерыве заседания Мальцев спустился в зал, чтобы пообщаться с гостями. Каждому хотелось задать вопрос, пожать руку или просто постоять рядом с великим человеком. Девушки в народных костюмах из числа артистов местной художественной самодеятельности окончательно примирили мудрого старца с молодежью. Вместе с ними зал спел еще одну русскую песню.

Возрождение былой славы

    Опыт работы Шадринского горкома ВЛКСМ в Альменевской районной комсомольской организации я мог использовать только частично. Дело в том, что здесь не было больших заводов и фабрик, театра, института, ресторанов и даже вытрезвителя. Труженики колхозов и совхозов Альменевского района с утра до позднего вечера работали на полях и фермах, выполняя планы государства по производству зерна, мяса и молока. Продовольственная продукция полностью поступала в государственные закрома, а на полках сельских магазинов было «шаром покати». Население выживало в основном за счет продукции, произведенной на собственных огородах и в личных подсобных хозяйствах.

    Перспектива остаться в деревне после окончания средней школы молодежь не устраивала. Многие уезжали в города в поисках лучшей жизни. Понимая это, руководство района старалось изменить ситуацию. Чтобы закрепить кадры, на центральных усадьбах хозяйств строились современные Дома культуры, средние школы, детские сады и жилые дома для молодых семей. В райцентре действовало сельское профессионально-техническое училище по подготовке механизаторов, в хозяйства поступала техника для работы на полях, животноводческие фермы оснащались необходимым оборудованием.

    Несмотря на проблемы, численность районной комсомольской организации росла, райком вместе с отделами райисполкома старался организовать досуг юношей и девушек, привлечь их к занятиям спортом.

    После двух лет работы в райкоме я успел освоиться в районе. В семье подрастал сын. Районная больница, где жена работала терапевтом, выделила нам новый дом на земле. Мы научились возделывать огород, завели личное подсобное хозяйство.

    По возрасту мой начальник была переведена на работу в СПТУ, и я возглавил районную комсомольскую организацию. Неоднократные поездки в села района, общения с людьми помогли на выборах в Альменевский районный Совет народных депутатов. Работы после того, как я стал народным избранником, прибавилось. Меня постоянно включали в какие-нибудь штабы, комиссии, рейды по проверкам хозяйств… Не давали покоя и наказы избирателей.

    В колхозе имени Ленина я познакомился с кавалером ордена Трудового Красного Знамени, делегатом 18-го съезда ВЛКСМ, бригадиром зерновой бригады Ильгизаром Мухаметовым. Он мне рассказал о том, как добился своих успехов. К сожалению, опыт его работы остался невостребованным. Меня это, как говорится, задело за живое. Более того, в партийном комитете хозяйства я нашел среди ненужного хлама переходящий приз имени Героя Социалистического Труда, бригадира безнарядной зерновой бригады совхоза «Катайский» Курмана Ергалеевича Дарбаева, за который некогда боролись механизаторы Альменевского района.

    Приехав в райком, я собрал коллектив, рассказал об упущениях в работе, и мы решили возродить былую славу молодых полеводов района. В это время мне удалось подобрать новую команду в состав райкома комсомола — вторым секретарем был избран Геннадий Ямгурзин, третьим — Лидия Митрофанова, заворгом — Александр Бориков.

    Со своей задачей коллектив справился успешно. В результате многочисленных поездок в хозяйствах района были созданы комсомольско-молодежные коллективы в зерновых бригадах, которые должны были бороться за приз им. Героя Социалистического Труда К. Е. Дарбаева. В кормозаготовительных бригадах — за приз имени космонавта Ю. А. Гагарина. В тракторных бригадах водителей К-700 на вспашке зяби — за приз имени героя-комсомольца Анатолия Мерзлова. На молочнотоварных фермах района было создано 9 комсомольско-молодежных коллективов доярок, которые боролись за приз имени кавалера Трудового Красного Знамени, знатной доярки района Зари Хамитовой.

    Итоги соревнований стали подводиться ежемесячно, а призы вручались по окончании полевых работ и зимовки скота. Уже скоро Альменевская районная комсомольская организация была награждена переходящим Красным Знаменем обкома комсомола «За высокую культуру земледелия» и удерживала его на протяжении трех лет. Передовики сельскохозяйственного производства награждались грамотами райкома комсомола, бесплатными путевками в молодежные лагеря отдыха и турпоездки за границу.

    Бригадир кормозаготовительной бригады из колхоза «Искра» Александр Титов за успехи на производстве был удостоен почетного права представлять областную комсомольскую организацию на 19-м съезде ВЛКСМ в Москве.

Собкор из « Комсомолки»

    О делах Альменевской районной комсомольской организации не раз писала областная газета «Молодой ленинец». Ее редактора Павла Овсянникова, который был членом бюро обкома комсомола, я знал лично. Моими хорошими знакомыми стали молодые корреспонденты Татьяна Меньщикова, Александр Новиков и Леонид Архипов. Они часто приезжали в район и я их возил по хозяйствам на комсомольском «уазике», знакомил с работой молодежных коллективов. Комсомольцам было приятно, когда на страницах «Молодого ленинца» появлялись репортажи о делах альменвской молодежи. А если фотография передовика еще и размещалась на первой полосе издания, его окружал почет и уважение всего района.

    Однажды в райком позвонил заведующий отделом рабочей и сельской молодежи обкома комсомола Олег Пантелеев. Поздоровавшись, он сказал, чтобы я готовился к приему гостей из Москвы. Вместе с ним в наш район направлялись ответработник ЦК ВЛКСМ из отдела сельского хозяйства (не запомнил его фамилию) и собкор «Комсомольской правды» Сергей Кожеуров.

    До этого важных гостей из столицы мне не приходилось встречать, поэтому немного волновался. На всякий случай привел в порядок номенклатурные дела и составил план поездки по району. Когда они зашли в мой кабинет на следующий день, я уже был готов дать им полную информацию об участии молодежи района в уборочной кампании. На столе лежали папки с итогами соревнования комсомольско-молодежных коллективов. Взяв одну из них, я начал было рассказывать о показателях молодых передовиков производства… Но тут почувствовал, что Олег Пантелеев тянет меня за рукав. Посмотрев на постные лица гостей, я понял, что «дал маху».

   «Для начала, — как мне сказал опытный представитель обкома, — надо бы накормить гостей».

    К сожалению, обед в простой сельской столовой не прибавил настроения москвичам. Поковыряв вилкой сухую котлету и выпив по стакану чая, один из них с грустью сказал: «Да, это вам не Рио де Жанейро…».

   Как я потом узнал, важная компания приехала к нам из соседнего района, где им устроили пышный прием. Испытывая головную боль и сухость во рту после вчерашнего банкета, гости все время спрашивали: «А где тут у вас можно утолить жажду?» К такому повороту событий я не был готов. Встречать работников ЦК ВЛКСМ и подавать им с порога «рюмку чая» меня пока никто не учил.

    Тем не менее, надо было подстраиваться под заведенную традицию. Я позвонил председателю колхоза «Искра» Владимиру Бабкину и попросил встретить гостей из Москвы по полной программе. Владимир Дмитриевич был человеком молодым, энергичным и сразу же понял, что для этого требуется. Кроме того, его хозяйство было тогда инициатором социалистического соревнования по выполнению повышенных обязательств на заготовке кормов и имело большой опыт работы по возделыванию корнеплодов. А значит, было что показать и о чем рассказать…

   Отоварившись в местном общепите горячительными напитками, я привез гостей на поля колхоза. Работа по заготовке кормов была в полном разгаре. Механизаторы комсомольско-молодежной бригады Александра Титова трудились на заготовке зерносенажа. Их трактора можно было отличить по комсомольским значкам на лобовых стеклах. В поездке нас сопровождал сам председатель. Владимир Дмитриевич начал рассказывать о технологии уборки трав на зерносенаж, возможностях сельскохозяйственной техники… Но, обратив внимание на равнодушные лица гостей, прекратил упражняться в словесности и пригласил нас отдохнуть на Фроловскую заимку. Залетных гостей уговаривать не пришлось.

    Поляна была накрыта в живописном сосновом лесу у речной запруды. На костре уже поспевала душистая уха, у которой хлопотал заворг райкома комсомола. Шоферский полог украшала закуска из колхозного огорода с бутылками водки и коньяка. Ополоснувшись у речки, мы приняли приглашение отведать ухи из свежего карася.

   После третьей рюмки «За комсомол!» всем, наконец-то, стало хорошо. Языки, естественно, развязались. Председатель колхоза при этом начал «резать правду-матку» про особенности ударной работы на полях. Ему не нравилась засуха, которая почти свела на нет труд земледельцев, большие государственные планы, показуха при проведении соревнования. Досталось и молодым, которые покидают родную деревню…

    Увидев, что собкор записывает слова председателя в блокнот, я выразил ему свое удивление. Он принял из моих рук стакан водки и лихо ответил: «Опытный журналист должен работать в любом состоянии…». Председатель нахмурил брови и насторожился. Он, наконец, понял, что наговорил лишнего. А когда столичный журналюга удалился в кусты отправить естественные надобности, взял его забытый блокнот, вырвал листки, написанные нетвердой рукой, и бросил их в огонь. Произошло это так быстро, что я даже не смог среагировать на столь необдуманный поступок. Олег Пантелеев долго молчал, а потом произнес: «Ну все, мужики, теперь он нам точно покажет «кузькину мать». Приехал-то он за «жареными фактами».

    Свой блокнот «опытный журналист» смог, видимо, открыть только на следующий день. Доставив веселую компанию в райкомовскую гостиницу, я «зарядил» холодильник коньяком. Утром настроение у гостей было скверное. Олега Пантелеева, кроме этого, украшал синяк под левым глазом, а шею представителя ЦК — заметная царапина. Выяснилось, что вечером они решили поизучать приемы каратэ, да, как видно, неудачно. Собкор тоже вел себя странно. Он бубнил что-то про себя, постоянно перелистывал свой блокнот и подозрительно косился на меня.

   На поля совхоза « Бороздинский», где работали комсомольско-молодежные звенья на уборке хлебов, мы приехали к обеду. На полевом стане нас угостили наваристыми щами и большими котлетами из говядины. Пытаясь справиться с обильным угощением, я все время наблюдал за собкором. К обеду он почти не прикасался, а все время что-то спрашивал у директора совхоза Виктора Черноскутова, который приехал посмотреть на столичных гостей. Потом очередь дошла до молодых механизаторов и секретаря комсомольской организации. Через некоторое время они не знали куда деться от назойливого собирателя «жареных фактов».

    «Вы бы, мужики, предупредили по-человечески, что надо, — сказал на прощание руководитель хозяйства. — Я бы вам в банкетном зале стол хороший организовал… А то мутные они какие-то. Да и вопросы неприятные задают…». Со мной озлобленный собкор больше не разговаривал. От предложения посетить соседнее хозяйство, где еще работала молодежь, отказался. Пробыв в районе меньше суток, он со своими провожатыми быстро набрался впечатлений, сел в обкомовскую «Волгу» и укатил вершить суд над своими оплошавшими собутыльниками.

Страда в папке

   Примерно через неделю после отъезда журналиста на первой полосе «Комсомольской правды» появилась статья Сергея Кожеурова «Страда в папке». Не прикоснувшись в райкоме комсомола ни к одному документу, не подержав в руках ни одной сводки о ходе уборочной страды, обиженный столичный корреспондент сделал вывод о том, что комсомольско-молодежные коллективы, которые, кстати, он видел на полях района, существуют только «на бумаге».

    Получив газету, я не стал дожидаться вызова на ковер. В этот же день зашел к первому секретарю райкома КПСС Дмитрию Ивановичу Брюханову. Выслушав объяснения по поводу «удачной» встречи столичных гостей, он долго смеялся, а потом сказал: «Да, нет у тебя еще опыта работы с журналистами… А что касается страды, то и у нас она оказалась в папке. Страшная засуха обернулась неурожаем на полях. Планы этого года по сдаче хлеба государству вряд ли удастся выполнить». Помолчав немного, он протянул мне областную газету «Советское Зауралье» со статьей собкора Юрия Михайлова, в которой рассказывалось о больших промахах в работе парткома и правления колхоза «Труд» Альменевского района на заготовке кормов.

   Через минуту я понял, что критика в областном партийном издании его задела гораздо больше, чем какая-то «Страда в папке». Больше ко мне по поводу злополучной статьи никто не обращался.

Командировка в Монголию

   Весной 1980 года мне позвонили из бюро молодежного туризма «Спутник», которое работало при Курганском обкоме ВЛКСМ, и предложили поехать в Монголию в качестве руководителя делегации молодых передовиков производства. За границей я никогда не был, поэтому согласился.

   Если сказать честно, то МНР для советских туристов была страной малопривлекательной. В основном все стремились попасть на «загнивающий» Запад, где полки магазинов ломились от товаров. Но знакомые из «Спутника» утешили, что из Монголии можно привезти дешевые дубленки, женские сапоги и мужские кожаные пиджаки. Во времена советского дефицита такой шанс выпадал не каждому. К тому же, путевка для руководителя была бесплатная.

   В поезде «Москва-Хабаровск» для нашей делегации был забронирован целый вагон. В период развитого социализма поезда в Советском Союзе ходили с большим опозданием от расписания. В дороге поезд часто останавливался среди леса и мог стоять перед красным сигналом светофора больше часа. Пассажиры при этом выходили на свежий воздух, ругали на чем свет стоит правительство за бардак на «железке» и жгли костры, спасаясь от комаров.

    Через пять суток мы, наконец, прибыли в Иркутск. Поселившись в гостинице, совершили поездку по городу и на озеро Байкал. На следующий день поезд доставил нас на границу, где мы уже встретили монгольских товарищей.

   Из автобуса выпрыгнул маленький смуглый человек, внешне похожий на бурята, с которым я служил в Амурской области, и быстро направился к нашей делегации. Разглядев во мне руководителя, он схватил мою руку и начал ее сильно трясти. Выразив слова приветствия на ломанном русском языке, он представился: «Зовут меня Шаровдоржийн Лувсан. Буду сопровождать вас во время поездки». Наш гид помог погрузиться в автобусы и скоро мы ехали по диким степям Монгольской Народной Республики.

   По дороге я узнал много интересного о наших новых друзьях. Например, Лувсан долгое время жил в Ленинграде. Закончив музыкальное училище, вернулся домой и работал в театре оперы и балета в столице Улан-Батор. Узнав о том, что наш приятный узкоглазый монгол исполнял партию Ленского в опере «Евгений Онегин», я недоверчиво улыбнулся. Но потом искренне выразил ему свое восхищение. Водитель автобуса, которого наши туристы «окрестили» Виктором, русский язык понимал с полуслова. Он некоторое время работал в Советском Союзе на большегрузной машине.

    Через каждые два часа дороги, увидев небольшой овраг в степи, Виктор останавливал автобус. Лувсан кричал: «Девочки налево, мальчики направо!». Справив нужду на ветру, мы ехали дальше. Конечной целью нашей поездки в этот день стал город Сухэ-Батор. По виду он напоминал один из райцентров нашей области. Но только во дворах двухэтажных домов стояли юрты. Никаких удобств вокруг не наблюдалось. Свою нужду их обитатели справляли где попало, не обращая внимания на окружающих. Повсюду были кучи мусора, вокруг которых рыскали бродячие собаки. Зелени на улицах практически не было никакой.

   Нашу делегацию поселили в гостинице, которая напоминала по виду общагу профтехучилища. В комнатах его стояли железные скрипучие кровати для подростков. Из водопроводных кранов текла вода с ржавчиной. Не успев оправиться от впечатлений и отдохнуть после дороги в номере, я услышал стук в дверь. На пороге стояли Лувсан, Виктор и еще какие-то два монгола. В руках одного из них был ящик с пивом. Поставив его на пол, они дружно стали расхваливать отечественный напиток. Я узнал, что национальным напитком у монголов была двадцатиградусная водка «Архи». А вот пиву «Нислэлийн», которое производится на совместном предприятии с немцами, вообше нет равных в мире.

   Не переставая разговаривать, Лувсан взял бутылку пива и артистично откупорил ее подошвой своего ботинка. Пена разлилась по грязному полу. Он отпил прямо из горлышка и протянул мне: «На, попробуй!». Пиво, действительно, было отменное и довольно крепкое. Как будто в него добавили немного спирта. Через час беседы за «круглым столом» ящик опустел наполовину. Мы быстро находили общие темы для разговора, травили анекдоты и хлопали друг друга по плечу. Один из друзей оказался секретарем райкома ревсомола. Я заинтересовался его работой, и он пригласил меня в райком, который, как оказалось, находился недалеко от гостиницы.

   Скоро мы подошли к трехэтажному белому зданию с флагом Монгольской Народной Республики, которое было похоже на наш райисполком. Помещение райкома, как и у нас, находилось на первом этаже. Когда мой коллега показал свой кабинет, я открыл рот от удивления. Его обстановка точно копировала мое рабочее место в Альменево. Двухтумбовый стол, книжный шкаф, два сдвинутых стола для заседания бюро, Красное Знамя в треножнике, а на стене 6 орденов комсомола.

   Первый секретарь ревсомола подошел к знакомому железному сейфу, открыл его, достал бутылку «Архи», граненый стакан, три карамельки и поставил на стол. «Знакомая картина», — сказал я и предложил тост за монголо-советскую дружбу. Третий тост по традиции пили за комсомол и ревсомол. Попутно коллега начал делиться опытом работы…

   Когда разговор зашел о Ленинском зачете, о воспитании молодежи на революционных традициях старших поколений, я почему-то вспомнил поговорку, которую произнес мой знакомый перед поездкой в эту страну: «Курица — не птица, Болгария и Монголия — не заграница».

   Оказалось, что ревсомольские вожаки учились своему ремеслу в Высшей комсомольской школе при ЦК ВЛКСМ и проходили практику в наших райкомах комсомола.

Улан-Батор

   Основная часть культурной программы нашей поездки в Монголию проходила в столице Улан-Батор, в которой, кстати, проживала большая часть населения страны. Поселившись в гостинице по соседству с посольством Китая, мы в первый же день совершили экскурсию по городу. На центральной площади сделали коллективную фотографию на фоне мавзолея, в котором покоились тела революционного вождя Сухэ Батора и партийного лидера страны Чолбойсана.

   С революционной историей МНР нас познакомили в национальном музее. Особой гордостью монголов является мемореальный комплекс «Зайсан», который был воздвигнут в честь советских солдат, павших в боях у реки Халхин-Гол за свободу и независимость Монголии от японских захватчиков. Чтобы его осмотреть, мы поднялись на вершину холма Зайсан-Толгой. Сверху столица была как на ладони, а на горизонте красовалась вереница заснеженных гор.

   В последующие дни мы посетили дворец Богда-гэгэна, буддийский монастырь в Мурэне, цирк и другие исторические и культурные достопримечательности Монголии. Состоялась поездка в город Эрдэнэт, где действует медеплавильнй комбинат, и на озеро Хубсугул, голубые воды которого можно сравнить только с Байкалом.

   Монголы с удовольствием рассказывали нам о своих достижениях при социализме. Образ жизни их был довольно простым. Бывшие степные кочевники и не думали, что их гостям может что-то не понравиться. Организовав незапланированный отдых на природе, они решили приготовить нам шашлык на берегу озера. Когда водитель вытащил из багажника большой кусок мяса и начал разделывать его на какой-то коряге у костра, мы поняли, что с технологией приготовления кавказской закуски наши друзья были знакомы только понаслышке.

   Свежие куски мяса без всяких специев и предварительного настоя были насажены на шампура и отправлены сразу на огонь. Вначале мы молчали, думая, что являемся свидетелями какого-то особого метода приготовления мяса на природе. Но когда оно начало обугливаться, поняли, что сегодня остались без ужина.

   В этот вечер с нами отдыхал представитель ЦК компартии МНР. Вначале мы с ним вели разговор на серьезные темы. А потом, уединившись от остальных, он мне рассказал пару анекдотов про Брежнева и научил произносить на монгольском языке тост «За монголо-советскую дружбу!».

   Между тем, обугленные куски мяса были протерты сухой тряпкой и кучно рассыпаны на походный полог. Рассказывать о монгольской трапезе у костра я не могу до сих пор. При одном только упоминании об этом у меня начинают болеть зубы и кровоточить десна. Мы научились использовать подгоревшее мясо вместо жвачки только после третьего стакана водки под тост, который я произнес на монгольском языке: «Монгол завсолтийн найрамдал монтугой!».

Дружба навеки!

   Последний день пребывания в Монголии был посвящен магазинам. Для хваленых дубленок и изделий из натуральной кожи, о которых нам говорили перед поездкой, был не сезон. Вместо них полки магазинов были завалены национальным ширпотребом, который нас не устраивал. Монголы посоветовали проникнуть на территорию советской воинской части, куда их не пускали. Что мы и сделали.

   В магазинах военторга был необходимый ассортимент товаров советского производства. Лично я приобрел для жены сапоги из кожезаменителя, для себя — полувер из верблюжьей шерсти, а для сына — детский костюмчик. А еще 10 банок тушенки Курганского мясокомбината, которая у нас тогда была страшным дефицитом. Дома долго смеялись… Принимая подарки, жена сказала: « ачем надо было тащиться в Монголию за нашим товаром ?».

****

   С момента поездки в страну бывших великих кочевиков пршло более 30 лет. Монгольской Народной Республики больше нет. С распадом Советского Союза наши братья по классу отказались от строительства счастливой жизни при коммунизме. Культивируя рыночную экономику и демократию в обществе, новые руководители страны демонтировали мавзолей Сухэ-Батору и Чолбойсану. Мумии великих атеистов были сожжены с почестями с соблюдением всех религиозных канонов. На месте мавзолея сегодня возвышается огромная статуя великому завоевателю Чингисхану, который указывает путь в новую жизнь — к возрождению Великой Монголии. Но на огромном холме над столицей продолжает стоять мемориальный комплекс «Зайсан» в честь погибших советских солдат, которые помогли отстоять свободу и независимость Монголии.

   Нашу комсомольскую делегацию на вокзале Улан-Батора провожал Лувсан Шаровдоржийн со своими товарищами. На прощание он обнял меня по-братски, пожелал счастливого пути и попросил не забывать новых друзей. Помахав ревсомольцам рукой из вагона, я вспомнил заученную фразу и крикнул изо всех сил: « Монгол завсолтийн найрамдал монтугой!».

Визит дружбы в Европу

   Опыт туристической поездки в МНР помог проторить дорожку и в другие страны социалистического содружества. Руководители турбюро «Спутник» доверили мне сопровождать молодежные делегации в Румынию, Болгарию и Германскую Демократическую Республику.

   В начале восьмидесятых годов Румыния переживала не лучшее время. Отец нации Николаэ Чаушеску жил со своей семьей припеваючи, а народ был посажен на талоны. В стране были перебои в снабжении хлебом, картофелем, из-за нехватки бензина каждому автомобилисту выдавали всего 30 литров бензина в месяц, в городах не было горячей воды. За туристами поэтому бегали толпы попрошаек. В таких условиях о хорошем отдыхе в этой стране можно было забыть. Наша делегация была счастлива, когда автобус из Бухареста направился на границу с Болгарией.

   В этой стране мы посетили Софию, Пловдив, Варну, Габрово и другие города. Побывали на Шипкинском перевале, где русские войска вместе с болгарскими ополченцами дали отпор захватчикам из Османской империи. В Пловдиве возложили цветы к памятнику советскому солдату Алеше — символу болгаро-советской дружбы. На морском курорте «Золотые пески» отдохнули у Черного моря и полюбовались в ночном клубе на смуглых красавиц из варьете.

   Но все-таки впечатления от поездки в ГДР, которая состоялась в 1982 году, были самые сильные. В поезд «Дружба», который формировался в Москве, попали делегации разных национальностей со всего Советского Союза. Среди его пассажиров были якуты, буряты, грузины, армяне, чеченцы, украинцы, русские и другие представители многонационального советского государства. В перид проживания в гостинице и во время экскурсии по Москве отношения друг к другу были самые благоприятные, кроме прибалтов. Считая себя культурными европейцами, они держались в сторонке от разношерстной толпы. Когда к ним обращались с приветствием, притворялись, что не знают русского языка.

Ватники из Сибири

   Курганскую делегацию, состоящую в основном из русских, татар и башкир, разместили в одном вагоне. Сопровождать ее вместе со мной доверили еще и первому секретарю Мокроусовского райкома комсомола Сергею Субботину.

    До границы ехали весело. Одни уничтожали домашние съестные запасы, другие бегали в ресторан. По списку я внимательно следил за праздниками в личной жизни. Именинников поздравляли гурьбой. Виновника торжества дергали за уши, вручали подарок и требовали проставу. В Бресте вагоны отцепили, подняли, заменили колесные пары для узкоколейки и, после того как пограничники провели паспортный контроль, поезд тронулся. Мы скоро въехали в Польскую Народную Республику. Все притихли и начали любоваться из окон живописной природой матушки Европы. Особо любопытные, открыв окно, пробовали кричать и махать рукой работающим на полях фермерам.

   Но тут строгий проводник прошел по вагону и настоятельно попросил закрыть окна и опустить занавески. Время, как он объяснил, было тревожное в польском государстве, поэтому поезда из Москвы иногда забрасывались булыжниками.

   Поезд «Дружба» прибыл в Берлин декабрьским утром. В наших краях в это время стояли лихие морозы и шел снег. А тут на перроне мы попали под проливной дождь. Несмотря на инструктаж в Кургане, зонтиков и плащей с собой не оказалось. Через пять минут наши девушки, приехавшие в зимних пальто с меховыми вортниками и в песцовых шапках на головах, напоминали мокрых куриц. Теплые войлочные сапоги хороши были для прогулок по заснеженным деревенским улицам. А тут они вызывали удивление у немецких прохожих.

   Парни выглядели не лучшим образом. Наши шапки на кроличьем меху и мокрые пальто с ватным подкладом стали невыносимо тяжелыми. Вот тут мы и поняли, почему нас европейцы называют ватниками из Сибири. Немцы на вокзале смотрели на нас с сочувствием. А какой-то олух подроскового возраста обозвал наших красавиц матрешками.

   В гостинице мы немного обсохли, пообедали в ресторане и поспешили в немецкие магазины за барахлом. Но тут обнаружилась еще одна промашка. Оказалось, что студентка пединститута, которую включили в состав нашей делегации переводчицей, плохо понимает немецкую разговорную речь. С продавцами в магазинах пришлось изъясняться языком жестов.

После похода в магазин

   Немецкий магазин модной одежды находился недалеко от гостиницы. Товаров на его полках было так много, что просто рябило в глазах. Наконец, мы нашли то, что искали: дождевые плащи, зонтики, легкие курточки, недорогую обувь и кепки по сезону.

   После этого наши комсомолки надолго застряли в отделе нижнего женского белья. Женатые парни не отставали от новых знакомых. Механизатор Ильгиз достал из кармана список домашних заказов и стал приставать к продавцам. Сначала он пробовал изъясняться на русском, потом на татарском языке… А когда это не помогало, молча брал за руку одну из опешивших покупательниц с полной фигурой и тащил ее на примерку интимной одежды для своей жены. Хрупкие продавщицы с опаской наблюдали за его художествами, покачивая головой.

   В гостинице я решил сделать вечерний обход. В женские номера было не достучаться. Оттуда раздавались визги и дикий женский хохот. Оказалось, что наши модницы примеряли «смелые» предметы нижнего женского туалета. У парней было попроще. Уплетая за обе щеки колбасу и запивая ее баварским пивом, они жаловались на изыски немецкой кухни. Хлеба в ресторане им не хватило, а диетический суп супротив нашего мясного борща был просто жидкой похлебкой. Да и вообще, на их взгляд, на столах было больше приборов, чем закуски. А многочисленными ложками и вилками они пользоваться не умели.

Галопом по Европам

    Утром наших девушек было не узнать. Сменив «ватники» на модную синтетику после похода в магазин, они выглядели довольно привлекатально. Уложив сумки в багажные отделения комфортабельных автобусов, мы сели в удобные кресла и поехали осматривать достопримечательности немецких городов.

    Забегая вперед, скажу, что в каждом из них за один день было организовано примерно по пять экскурсий. До номеров гостиниц мы добирались на полусогнутых ногах. Лично на меня самое большое впечатление произвела Сикстинская мадонна Рафаэля в знаменитой Дрезденской картинной галерее, органная музыка Моцарта в Лейпцигской евангелистской церкви, музей Гете в Веймаре и крематорий бывшего концлагеря «Бухенвальд».

Встреча с земляками

В то время на немецкой земле проходили службу около 600 тысяч военнослужащих советской армии. В городе Гера нам пришлось неожиданно познакомиться с их доблестными представителями. Произошло это в небольшом вечернем ресторане при гостинице, где решила поужинать группа девушек из нашей делегации. Сопровождать ее со мной вызвался напарник Сергей Субботин.

По этому случаю мы надели строгие котюмы с галстуками и спустились в фойе ресторана. Перед нами стояли наши красавицы. Их «вечерние» разноцветные платья дополняли кофты из бабушкиного сундука, платки на плечах и все те же войлочные сапоги. Швейцар вначале решил преградить нам дорогу, но, услышав русскую речь, отвернулся и отошел в сторону.

В уютном зале ресторана небольшой струнный оркестр играл легкую музыку. Посетители парами сидели за столиками, наслаждаясь изысканными винными напитками. На мужчинах были строгие костюмы с бабочками на белоснежных рубашках. На женщинах легкие вечерние платья. На смело оголенной шее у некоторых из них поблескивали дорогие украшения.

Группу представителей Ленинского комсомола, неожиданно появившуюся на танцполе, они, вероятно, приняли вначале за цыган… Администратор что-то буркнул в нашу сторону и побежал разбираться к швейцару. Мы воспользовались его отсутствием и сами выбрали себе место за пустующими у стены столиками.

Прошло довольно много времени, но к нам никто не подходил. Наши красавицы устали и решили потанцевать. Мой напарник, почувствовав неладное, пытался их остановить. Но было уже поздно. Образовав большой круг на танцполе, любители дискотек в сельском клубе начали выделывать такие выкрутасы, которым могли позавидовать даже кочевники из Монголии.

Немецкие аристократы за соседними столиками начали улыбаться и показывать пальцами на танцующих. Мой напарник не выдержал и позорно покинул нашу развеселую компанию.

Подразмявшись немного, девушки захотели выпить и закусить. Но официант продолжал игнорировать наши столики. В поисках исчезнувшего администратора я подошел к бармену. Русского языка он не понимал. Неожиданно в зал вошли трое крепких парней в форме советских офицеров. Они подошли уверенной походкой к стойке бара и заказали русской водки. Мы быстро познакомились. Прапорщик Алексей с вологодским акцентом (которого друзья называли Лехой), узнав о том, что в зале находятся русские девушки, побежал с ними знакомиться. Увидев пустые столы и постные лица девчонок, Леха быстро оценил обстановку…

Дальнейшие действия развивались стремительно. Прапорщик схватил за лацкан пиджака пробегавшего мимо официанта, сунул ему под нос свой огромный кулак и громко, чтобы слышал весь зал, произнес: «1945-й год помнишь? Сталинград помнишь, гад?!». Зал притих. Оркестр перестал играть легкий фокстрот… А перед нами появился исчезнувший администратор, который, как оказалось, мог неплохо изъясняться по-русски.

Слова советского прапорщика произвели магическое действие на хозяев культурного заведения. Наши столики сдвинули вместе, как мы и просили. А потом быстро выполнили заказ. Доблестные защитники стран социалистического содружества присоединились к своим землякам и начали произносить тосты. Сначала за присутствующих дам, а потом за мир между народами.

По просьбе того же Лехи оркестр заиграл «Калинку», а потом и другие песни советских композиторов. Оказалось, что музыканты хорошо знали наш репертуар. Уловив настроение зала, завсегдатаи ресторана поняли, что в этот вечер им не удастся культурно отдохнуть. Когда наши снова организовали круг в центре зала, немцы присоединились к веселой компании и стали лихо отплясывать «цыганочку». В ходе состоявшегося братания выяснилось, что среди них были и члены Союза Свободной немецкой молодежи.

В гостях у немецких кооператоров

В нашу делегацию в основном входили молодые передовики сельского хозяйства. Их, естественно, интересовала жизнь немецкой деревни. Организаторы поездки с гордостью рассказывали о своих достижениях в аграрной отрасли.

По масштабам сельхозпроизводства ГДР занимала 11-ое место в мире. Основой сельского хозяйства были производственные кооперативы, которые обрабатывали около 90 процентов земельной площади. Снабжение населения основными продуктами питания осуществлялось полностью за счет собственного производства. Средняя урожайность зерновых на полях кооперативов доходила до 45 центнеров с гектара, надой на корову — до 6000 килограммов в год. Такие показатели нашим колхозникам могли только сниться.

По нашей просьбе нас привезли на встречу с кооператорами, которые занимались выращиванием овощей. В поселке, который находился недалеко от Геры, наши колхозные комсомольцы попали в свою привычную атмосферу. По всем правилам охраны труда им выдали спецодежду, а потом поставили на сортировку капусты.

Конвейер двигался довольно быстро. В конце его продукция упаковывалась в небольшие мешки. Прошел час непрерывной работы. Гости немного устали, но виду не подавали. Оценив наше трудолюбие, немцы, наконец, остановили конвейер. После физической нагрузки у нас разгорелся аппетит. Мы сняли спецодежду, помыли руки и были приглашены на обед.

В небольшой уютной столовой уже давно были накрыты столы. От приготовленных блюд нельзя было оторвать глаз. Здесь было все — от жареных поросят, гусей, фаршированной рыбы до овощей и фруктов собственного производства. Только что испеченный хлеб можно было ломать руками, а черную икру есть ложками. На столах стояли большие бутылки с немецким шнапсом и красным вином. В углу — большая бочка с пивом, которое можно было пить кружками.

После того, как все разместились за столом, заиграла народная музыка и в зале появились самодеятельные артисты. Среди них выделялись розовощекие красавицы в немецких национальных костюмах. Исполнив народный танец, они как-то быстро подсели к нашим парням и стали наполнять их бокалы спиртными напитками. Некоторые не прочь даже были выпить с ними на брудершафт…

Тосты под обильную мясную закуску рождались сами собой. Третьий из них я предложил выпить за сельскую молодежь. Наша переводчица, видимо, сказала что-то не так и зал дружно запел «Катюшу». Но это было неважно. Ко мне подбежала раскрасневшаяся девица, схватила за руку и потащила танцевать. В центре зала она смело положила мои ладони на свои крутые бедра, обняла за шею и повела быстро по кругу с какими-то притопами и прискоками. Сопротивляться было бесполезно. Ноги сами учились танцевать, летая по воздуху.

Вечеринка с немецкими кооператорами затянулась допоздна. На посошок хлебосольные хозяева подали по кружке пива, вручили каждому пакет с едой и проводили до автобусов «под белы рученьки».

***

В поезде « Дружба», который катил нас на следующий день в Москву, мы весело обсуждали свои приключения. Под стук колес кто-то запел комсомольскую песню, припев которой тогда знала вся наша огромная многонациональная страна:

«Заботится сердце, сердце волнуется,

Почтовый пакуется груз.

Мой адрес не дом и не улица,

Мой адрес — Советский Союз!».

Его мы повторили около 10 раз! Некоторые со слезами на глазах. Как говорится, в гостях хорошо, а дома — лучше!

Буду вечно молодым!

Первым секретарем Альменевского райкома комсомола я работал до 1982 года. За успехи в трудовой и общественной деятельности, воспитании подрастающего поколения в духе любви к своей Родине нашему дружному коллективу было вручено переходящее Красное Знамя ЦК ВЛКСМ. Меня наградили Почетным знаком ЦК «За активную работу в комсомоле».

Получив хорошую трудовую закалку и, набравшись опыта в коллективе, мои комсомольские товарищи хорошо шли по жизни. Лиду Митрофанову избрали секретарем Курганского обкома ВЛКСМ, Гена Ямгурзин дослужился до федерального судьи в Тюмени, мой преемник Володя Яшников после райкома возглавил совхоз, а потом стал начальником упрвления сельского хозяйства.

Обстановка в стране быстро менялась. Леониду Брежневу вскоре наше устаревшее Политбюро ЦК КПСС устроило пышные похороны. Пришедшие ему на смену Юрий Андропов и Константин Черненко также быстро упокоились у Кремлевской стены. Горбачевская перестройка не принесла обещанного успеха. На волне быстрых демократических перемен в нашем обществе Советский Союз развалился.

Вспоминая «лихие» косомольские годы, я иногда беру в руки альбом и перебираю пожелтевшие от времени фотографии. На одной из них запечатлен аппарат обкома ВЛКСМ у Красного Знамени областной комсомольской организации накануне 60-летия Ленинского комсомола. Я стою рядом с Олегом Богомоловым, Александром Мазеиным, Александром Бухтояровым, Валерием Мельниковым, Олегом Пантелеевым и другими областными комсомольскими руководителями. В период построения в нашей стране рыночной экономики Олега Богомолова изберут губернатором Курганской области. Со своими товарищами по комсомолу он будет выводить ее из тяжелого экономического кризиса. Их управленческий опыт будет востребован в период реформ и народных волнений.

Сегодня бывшие комсомольские вожаки находятся в преклонном возрасте. Но душой ветераны не стареют. 100-летний юбилей со дня образования ВЛКСМ они будут отмечать в кругу друзей своей молодости. Седые старики с комсомольскими значками на груди соберутся на торжественные собрания. Снова зазвучат их песни с нетленными строчками:

— Я в мир удивительный этот пришел отваге и правде учиться…

— Главное, ребята, сердцем не стареть….

— Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым!

Песни-то были хорошие… Да вот только к светлому будушему мы так и не пришли. Оно все еще там — за горизонтом. За облаками наших желаний…

Владимир НАГОВИЦЫН, член Союза журналистов РФ.

Posted Under
Без рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *